- Перед вами агрегат Протасовой! - быстро ответил Шабасан.
Снизу, из темноты, от дежурки что-то кричали. Шабасан перегнулся через железные, как у борта корабля, поручни, и свистнул, дав этим понять, чтобы кричали в его сторону.
- Джарчи-крикун зовет к телефону Нину Алексеевну! Доклад кто-то требует и ругает за остановку печи...- передал Шабасан полученные от Степаниды Маркеловны сведения.
Нина вопросительно взглянула на Сергея, замешкалась на верхних ступеньках лестницы.
- В одиннадцать ноль-ноль! - крикнул ей Сергей.- Если не верят, то пусть приедут и посмотрят.
- Иди ты, Сергей! Лучше поверят, - стала умолять Нина.
- Некогда играть: веришь-не веришь! У нас не флирт, а авария!
Повозившись вместе с Шабасаном около вентилятора, Сергей снова скрылся в темном, закрытом клубами пара погребке. Судя по тому, как Сергей спокойно говорил с Шабасаном и давал распоряжение готовить мирабилит для загрузки, а главное - как Сергей старательно поправил алую ленточку у котика Фомки и выбрал из его цветистой шубки остья верблюжьей колючки, а потом посадил себе на плечо и сдунул как пушинку на плечо Шабасану, Нина поняла, что дела у Сергея спорились. И он был доволен ребятами. Видимо, оставшись тогда один в парной барокамере, Сергей не только перебирал четки и загадывал о их счастливой звезде, но и подобрал ключик к коварному печному сундуку. Ничего не сказал ей Сергей такого, чтобы радоваться, а у Нины все равно отлегло от сердца, и сама не признаваясь в том, она все больше начинала верить Сергею, и словно бы стала лучше понимать его взбалмошный, сложный характер, в котором не сразу поймешь, чего больше: волевой, буйной силы и упорства или рассудочности, мягкости и нежности, и особенно какой-то своей веры в исполнение задуманного?.. Правда, тот кто хотел, понимал характер Сергея Брагина. Взять хотя бы этот случай с ремонтом печи, когда инструкциями, наставлениями, предписаниями, да и просто здравым смыслом отвергалось всякое касательство к печному раскаленному нутру; когда огнеупоры должны быть сначала остужены, прежде чем подступиться к ним, а охлаждение мыслилось и было возможно только при вмешательстве самого времени.
В этом случае требовалась не иначе как полная остановка, отключение всех узлов, а такие простои были больше всего противопоказаны печи "кипящего слоя". Сергей Брагин во многом не согласный с Игорем Завидным, Метановым и главными создателями печи, узревший, может быть, раньше других ее неустойку, первым же и взялся исправлять печь с риском для жизни. Он не только сам отважился на опасный шаг, но и увлек помощников, которые верили Сергею Брагину. Кажется, не ему бы, начальнику производственного отдела бросаться без оглядки в эту бучу, но Сергей, не раздумывая, ввязался в эту сложную историю. Вначале и Нина не верила в успех Брагина, а сейчас по каким-то необъяснимым черточкам и приметам она увидела в Сергее такое, что не может не обеспечить ему успех. С этой уверенностью она и пошла к телефону, рассчитывая тут же вернуться, но задержалась.
Звонили, по всей вероятности, с квартирного телефона: слышался не только вежливый голос Метанова, его плавная речь с правильными паузами, отчетливыми окончаниями слов и соблюдением всех правил дикторской орфоэпии. В мелодичные рулады Семена Семеновича вплетались детские взвизги, смех, хорошо знакомая и уже полузабытая симфоническая музыка. Оказывается, кроме обжигающего пара, грохота металла, вонючего мирабилита, смертельной усталости - были на свете... музыка, детский смех, домашний уют. Нину это так нежданно удивило, что она начала отвечать Семену Семеновичу невпопад, словно не понимая, чего выпытывал и зачем неволил наушничать вежливый и добропорядочный Метанов. После необязательного общего разговора он подчеркнуто спросил:
- Что там делает лично Брагин? Не путает, ничего не свергает?.. А, понимаю, пытается руководить! Смехотворно. Не все распоряжения принимайте безоговорочно. Не стесняйтесь, звоните мне домой. Информируйте обо всем, Нина Алексеевна! Почему сам Брагин не подходит к телефону?.. Ниже достоинства? После того, как мы обменялись мнением...
Ребячий смех на другом конце провода умолк, стала слышнее музыка, увертюра Бетховена... "Эгмонт" или "Кориолан". Нина иногда путала их, если слушала отрывочно.
- Брагин не хочет говорить! - вдруг сказала Нина.
- Ах, не желает, хотя и знает, что вызываю я?.. -
немедленно последовала мелодичная и почти напевная фраза.
Спохватившись, Нина постукала по решетке трубки ноготком и нарочно дунула так, что по линии пошел треск.
- Алло, вы слышите, Семен Семеныч? - пыталась выпутаться Нина из неловкого положения. - Накладки сплошные! Сливаются... Брагин... Бетховен...
- Повторите, кто уволен? - всполошившийся Ме-танов ничего не понял: - Ах, Брагин нахален? По буквам передавайте об этом... Весьма важно.
