– Следуйте на выход, – скомандовал Филарет, которого Даша, сжигаемая ненавистью к генерал-полковнику, сейчас почти любила.
Девушка сделала «кругом», чётко щёлкнув каблуками и осознав, что на ногах – больничные тапочки без каблуков. Эх! Даже не пофорсишь напоследок. Вскинула голову и зашагала на выход.
– Стоять, – вдруг приказал князь.
Даша замерла не оборачиваясь. Её прямая спина буквально источала презрение.
– Последний вопрос: в каких отношениях вы находитесь с капитаном Баевым?
– В предосудительных, – громко отчеканила Даша, распахнула дверь и вышла в ночь.
Позволения на это ей никто не дал, но раз уж Дарья Романовна Трубецкая теперь гражданская, то, наверное, и не нуждается в разрешении идти?
Снаружи их ждал дракон. Так жандармы называли специальные аэрокары для транспортировки задержанных: сплошь покрытые тёмным зеркальным стеклом, армированным так, что их можно было бы использовать для безопасной перевозки самого императора. Более ласково и шутливо их ещё называли «ржаными багетами», на этот раз за внешний вид и форму. Действительно, такая вот огромная подгорелая булочка.
Даша полной грудью вдохнула холодный туман, словно рекой затопивший улицы города. От души мысленно выругала себя. Позор, Дашка, позор! Не офицер, а гимназистка в бантиках. Поддалась эмоциям, выплеснула злость, забыв включить голову. Чёрт. Она ведь сейчас Лёху подставила. Любовник государственного преступника! Зачем?! И не возьмёшь глупых слов обратно. Конечно, интимные отношения – это не преступление. Да и Лёшиной жене безразлично с кем спит её муж – их брак договорной и наполнен взаимной холодностью, но ведь идиоту понятно, что тень опалы непременно затронет Лёшку…
Дура! И лихорадка – не оправдание.
В самом дурном настроении Даша шагнула в аэрокар, опустилась в кресло, позволила сопровождающему прищёлкнуть себя ремнями. Откинула голову на спинку и закрыла глаза.
И ведь не позвонишь, не предупредишь.
Проклятые опричники! Государевы псы! А точнее сказать – шакалы. Чтоб вам подавиться!
– Кстати, госпожа Трубецкая, это ваше, – тот, кого князь называл Филаретом, пройдя внутрь следом за Дашей, осторожно вложил в её ладони сотовый.
Девушка вздрогнула, чуть не выронила телефон, но успела перехватить.
– И... и я могу позвонить? – уточнила недоверчиво.
– Обычно мобильники нужны именно для этого, – хохотнул смешливый опричник. – Но это как вам будет угодно. Можете развлечь себя играми. Ну или общественными сетями. Но будьте благоразумны: вешать статус «арестована» на личную страницу или «смерть царским кобелям!» будет не слишком рассудительно.
«Да ты ж само остроумие», – раздражённо подумала Даша, но вслух холодно поблагодарила. Филарет вышел, стеклянные двери за ним автоматически закрылись. Девушка осталась совершенно одна.
Внутри дракон был разделён на соты. Если сейчас приведут Веронику, то Даша даже не узнает об этом. Позвонить? Она включила экран, приложила палец. Вспыхнул зелёный огонёк. Зарядка ещё держит.
Можно послать пуш-уведомление, можно… Или очень-очень коротко позвонить Лёше и сообщить – безэмоционально, просто по факту – о задержании. Капитан точно сможет связать одно с другим и сделать выводы. А может даже обратиться за помощью к генерал-майору. Виданное ли дело, чтобы жандарма Особого арестовывали без санкции начальства отдела?
«У орла три крыла: жандармерия, полиция и опричнина. И крылья не могут мешать друг другу, иначе орёл рухнет», – учил их Даниил Семёнович, преподаватель по боевой подготовке. Правда, сравнение Даше не понравилось: с тремя крыльями любая птица и так упадёт. Впрочем, раз уж у орла две головы… почему б и трём крыльям не быть? И четырём ногам: армии, флоту, воздушному флоту и подводному. Это если ракетные войска отнести к хвосту…
Боже правый, о чём она сейчас думает?
Даша снова посмотрела на экран. Да, вполне естественно, если она позвонит и сообщит в отдел про свой арест. В конце концов, он не законен. Даже Сиятельный князь не имеет права распоряжаться в чужом подразделении…
Или нет?
По уставу-то нет. Но где устав, а где члены Фамилии?
И ещё: зачем ей отдали телефон? Откуда у опричников её мобильник – не столь важно. Важно, почему ей его отдали. С какой целью? «Чтобы ты позвонила, очевидно», – сухо резюмировал мозг. Даша закрыла глаза.
Обломитесь, падлы.
Она засунула телефон в карман и задумалась. Князь обвинил её в государственной измене, а это подразумевает допустимость пыток при допросе. Девушка подтянула ноги, упёрлась ступнями в сиденье, положила подбородок на колени и обняла лодыжки руками. Жаль, опричники взяли её не на спецзадании: ампула с ядом в зубах стала бы прекрасным выходом из неприятного положения. Но ампулы не было, был озноб, был жар, и было ощущение полного бессилия с одной лишь мыслью: надо всё выдержать и при этом не сдать своих. И как-то откреститься от собственных слов про Лёшку…
ПРИМЕЧАНИЯ