И что-то тонкое-тонкое вонзилось сначала в одну руку, а затем в другую, а следом на лицо легла маска. Даша втянула ноздрями наркотический газ и выключилась.
Серые глаза из-за толстых линз казались огромными. Анастасия Михайловна, директор Четвёртого детского дома, смотрела на Трубецкую со смешанным выражением досады и печали.
– Тебя ждёт очень незавидное будущее, девочка моя. Ты закончишь так же плохо, как твоя мама, видят боги. Нормальные девочки не дерутся с мальчиками. Нормальные девочки не лазают по стройкам. Нормальные девочки добрые, ласковые и послушные.
– Он первый начал, – злилась Даша.
Ей не нравилось слово «нормальный». Непонятное, зловещее, холодное. Оно представлялось ей длинной-длинной козявкой из носа, зелёной и склизкой.
– Дарья! Ты хочешь стать такой, как твоя мать? Ты тоже хочешь опуститься до уровня презираемой женщины, лазать по помойкам в поисках бутылки, отдаваться первому встре… Словом, ты хочешь стать такой же?
Даша молчала. В этом вопросе что-то было не так, а что – девочка не могла понять. Но и да, и нет звучали одинаково неправильно. Директор закатила глаза, оперлась о пухлую руку и покачала ногой-бутылкой, отчего зелёная юбка задралась выше колена.
– Трубецкая, я не знаю, за что мне такое наказание! Ты завтра с утра пойдёшь и извинишься. Перед Максимом, перед его родителями, если они, конечно, тебе позволят…
– Он первый начал.
Анастасия Михайловна хлопнула ладонью по столу. Глаза сверкнули. «Она на черепаху похожа», – подумала Даша. И ей вдруг нестерпимо захотелось, чтобы у неё была черепаха. Настоящая, с роговым панцирем, которая бы прятала под ним голову и…
– Его родители – оборотни, Даша. Он вырастет и станет оборотнем, как и они, и нашим защитником. Тем, кто спасает наш город, нашу страну от тварей за магической сферой. Он тебя будет спасать. Тебя, твоего мужа, если, конечно, кто-то решится взять замуж такую отвратительную двоечницу и хулиганку, как ты.
В голосе директора восторг мешался с экстазом.
– Он бросил в меня камень, – вдруг сдалась девочка. Жаловаться стыдно. Жалуются ябеды. На глазах выступили слёзы. – Хотите, покажу? И сказал, что моя мать ш…ш… нехорошая.
– Максим правду сказал. Оборотни – опора и защита не только нас, но и государя императора. Ты хочешь, чтобы твари напали на Его величество? Ты не любишь государя, Даш?
Девочка испуганно посмотрела на портрет, с которого улыбался такой красивый и такой добрый мужчина в белом мундире. Сглотнула.
– Люблю.
– Тогда ты извинишься перед Максимом.
Не вырастет. Не станет Максим оборотнем. Потому что никто из тех, кто балуется битбубуратом, никогда никем не станет. Ни защитником, ни кем-то ещё. Даша открыла веки. И встретила внимательный взгляд синих глаз.
