Девушки обнимали друг друга, сходились-расходились, внезапно сцеплялись в хоровод и снова распадались. «Красиво, – подумала Трубецкая, – лучше, чем балет…». И тут раздался вой. Волчий.
Волки? В столице?!
Даша перехватила сук поудобнее. Девицы завизжали и сгрудились к костру поближе. Оглянувшись, Трубецкая увидела жёлтые и зелёные огоньки во тьме. Догадалась: волки. Не размышляя, вскарабкалась по дереву вверх, умудрившись прихватить своё единственное оружие. Замерла на нижних ветвях, прижалась к стволу. «Пистолет бы!» – снова подумала с тоской.
Они приближались, и вскоре девушка увидела оскаленные морды зверей. Огромные, серые, хищники застыли, не решаясь выйти из сумрака. «Неужели бывают настолько большие?» – удивилась Даша. Ей всегда казалось, что волки размером ну где-то с собаку. Она попыталась вспомнить, какие были в зоосаде. Огромные, да. Правда, и Даше было лет восемь, не больше. Ей всё казалось громадным.
Наконец, видимо, вожак – хотя кто их знает? – выступил вперёд. Перепуганные танцовщицы завизжали громче.
«Почему никто не идёт на помощь?! Где все? Охрана, оборотни… оборотни?». Какая-то светлая мысль мелькнула в голове, но тут волчище бросился вперёд, и его зубы клацнули совсем рядом с толпой девиц. Те шатнулись почти в огонь, жалобно вопя. Даша прыгнула, не размышляя больше ни секунды. Ударила суком волка вдоль хребта. Тот отпрянул рыча. Трубецкая сунула сук в костёр и тоже зарычала на волка, а потом громко заорала что-то в морду. Что-то матное.
Хищник медленно отступил, прижал уши к голове. Глаза светились, отражая огонь. Даша выхватила горящий сук и ткнула им в его сторону, размахивая, точно рапирой. Девицы за её спиной завыли на все голоса.
– Ну, давай! – заорала Трубецкая. – Подходи! Давай, мать твою! А я посмотрю, как хорошо горит волчья шкура!
Зверь сел, обернул лапы хвостом. Наклонил морду.
– Не боишься? Тварь ты такая, иди сюда!
Даша махнула палкой и огрела хищника по морде. Тот взвизгнул, отпрыгнул. Товарищи отозвались глухим ворчаньем.
– Ты рехнулась? – тоненько уточнила одна из девиц.
Другая, отпихнув Дашу, бросилась к волку, обхватила его шею, заглянула в морду:
– Вам больно? – спросила певуче и поцеловала в нос.
– Что тут происходит? – раздался за ними низкий, очень-очень низкий, практически бас профундо, голос.
Опешившая Даша оглянулась и увидела медведя. Косолапый стоял на задних лапах, нависая над костром. Маленькие глазки поблёскивали. И Трубецкая, уже почти осознавшая, что именно происходит, не выдержала. Зажмурилась, заорала и прыгнула на жуткого, громадного зверя. Тот вышиб из рук девушки палку, обхватил её лапами, а затем, в полном шоке, отчётливо выговорил:
– Мария Ивановна?
Даша сглотнула, зажмурилась, тряхнула головой, прогоняя наваждение. Снова посмотрела. Увидела прямо перед глазами густой тёмный мех. И всё поняла разом.
– Простите, Ваше Величество… я… я просто не знала, что тут...
– Она на меня напала, – то ли пожаловался, то ли вслух удивился волк.
– Что тут вообще делает зрелая женщина? – пролаял другой.
– А ты, Александр, не заметил? Дерётся огненными палками, – насмешливо ответил пострадавший.
«Всё правильно. Зачем им маски чудовищ, если они сами чудовища? – Даша отстранилась от медвежьего живота, выпустила уже ненужный сук. – А это, очевидно, елисаветинки… То-то у них выпускной в декабре происходит…». Император продолжал допытываться:
– Мария Ивановна, но если вы не знали, что тут будет, то как вы оказались здесь?
– Я здесь потому, что мне нужно поговорить с вами, государь.
– Ну… – император замялся. – У нас праздник… Запишитесь ко мне на приём.
– Ваше Величество, прошу вас. Это не займёт много времени. Речь идёт о моей жизни и смерти. И не только моей.
Медведь вздохнул, опустился на четыре лапы, но и так он превосходил Трубецкую в росте.
– Мария Ивановна, давайте мы с вами поговорим завтра? Где-нибудь… ну… ближе к вечеру.
«Когда Шаховской уже получит все сведения по моим передвижениям», – мрачно подумала Даша. Жандарм в ней буквально орал. Надо отдать честь. Надо ответить «так точно». Желание государя – это приказ. Император сказал: нет. Но девушка, переступая через себя, через гордость, через дисциплину, прохрипела:
– Меня завтра уже может не быть, государь.
– Вам кто-то угрожает? Ну… давайте я попрошу Гал… лактиона Родионовича разобраться, – вяло промямлил медведь.
Даша почувствовала, как силы уходят, словно корабль её жизни сел на риф.
– Так точно, Ваше Величество, – произнесла заледеневшими губами.
Не поможет. Не спасёт. Бессмысленно. Бесполезно.
– Проблема в том, мой государь, что проблема Марии Ивановны заключается во мне, – вдруг раздалось позади. – Госпожа Трубецкая пришла к вам с жалобой на меня. Бессердечно отправлять её ко мне же.
– Что? Гал, ты… Мария Ивановна, он шутит?
Даша обернулась. Позади справа от волков стоял Шаховской в человеческом обличье, в обычных чёрных джинсах, берцах и куртке. Его графитовые волосы поблёскивали в свете луны. Волки и девицы таращились на них с изрядным любопытством.
– Нет, мой государь, – ответил князь равнодушно.