- Жестянщик жестянщика видит издалека! - подвели итог мужики и логично поинтересовались: на какое время та простава по плану назначена? Порешили - с отъездом шефа домой. Ну, или не домой, но с отъездом. На том и расстались.
Рабочий день, как и предсказывал шеф, прошёл напряженно и плодотворно. Стас проварил в решето ржавый "Москвич", наляпал на днище заплат "шестёрке" и "семёрке", долго провозился со старой "Волгой". Её пол, глушитель и резонатор требовали радикальной хирургии, но бессменный владелец машины Ашот заявил, что "ржавый кинжал - кузнецу потеха" и попросил только "дэциль подлатат". Станислав, само - собой, просьбу исполнил, подварив попутно пару - тройку несуществующих дыр в труднодоступных взору районах тёзке могучей реки. В общем, простава обещала состояться по плану, блеснуть ассортиментом и завязать предпосылки братских уз.
Излишне говорить, что самоотводов и опозданий не оказалось. Каждый что - нибудь принёс и закусить, и выпить, чтобы, как говорится, не с пустыми руками. Да и к тому же спринт за добавкой после девяти невозможен из - за, введённого государством, запрета. Плюс "похмелятор", который с утра будет жизненно необходим. Сторож Василий Иванович явился миру только с большим трёхлитровым термосом чая, чем изрядно позабавил присутствующих господ. И теперь он сидел во главе стола, гордо вскинув голову, как бы всем своим независимым видом намекая на то, что "пустые руки" - это не про него. Василий Иванович оказался не жаден до чая, но прижимист до водки. Уже после первой, он взял процедуру розлива в свои руки, исправно заботясь об обеспечении себе пенсионной надбавки.
Разговоры разговаривали разные, всё больше о машинах. Не бабы же, чтобы о колбасе трещать. Мужики рассуждали степенно, чокались чинно, не торопясь закусывали. Василий Иванович раскупорил уже третью "Белоснежку" и, вроде как незаметно, подменил себе, и без того вместительную стопку, гранёным стаканом. Фокус обнародовал Поня:
- А позже клизму принесёшь? Трёхлитровую. Чтоб, так сказать, и в рот, и в обход.
Василий Иванович обиженно поджал губу, икнул и стал хлопать себя по карманам, якобы в поисках сигарет. Все замерли: найдёт или не найдёт? Хотя раньше никогда не находил. Не нашёл и сейчас. Предложений тоже не последовало.
- Покурил? Теперь - в люлю! - по - сыновни посоветовал Боня. Но, контрольный выстрел в, насквозь оскорблённого, сторожа сделал Моня.
- Что ж свининки - то не захватил, Василий Иванович? Или рано ещё колоть?
Обыденная, в общем - то, фраза вызвала у всех, кроме Стаса, приступ дикого хохота. Василий Иванович поднялся с места, безопасно погрозил кому - то пальцем в пустоту и, с видом, надутой пацанами, лягушки, направился восвояси, чётко понимая, что здесь ему больше ничего не отломится. Просмеявшись, мужики поведали Станиславу историю, случившуюся год назад.
Скуповатый и хитрый Василий Иванович жил в частном секторе и держал хозяйство. И вот, в один из дней, он деловито взялся точить самопальный нож, чтобы по морозцу отправить подросшего кабана в край вечной охоты. Кабанчик действительно был крупный и содержался в одном загоне со своим братом, по - свински полагая, что такая лафа будет всегда. Завалить и зарезать кабана Василий Иванович физически не мог, а потому прибегнул к старой, проверенной веками, кувалде. Мужиков - помощников он не звал принципиально - их нужно традиционно поить водочкой и кормить свежининкой. Зайдя в загон, Василий Иванович с размаху врезал кабану в лоб. Кабан пошатнулся, взрыкнул и повалился на бок, увидев напоследок острый клинок Василия Ивановича и пресловутый след в конце тоннеля. Дабы закрепить успех, Иваныч всадил нож кабану в грудь, прикрыл за собой дверцу и отправился в предбанник, чтобы дать начало обряду поминовения, да и бабки дома не было. Но! Или родственники в тоннеле отговорили кабана покидать физическое тело, или Иваныч банально промахнулся, кабан ожил, вскочил на ноги и принялся яростно метаться по загону, ища киллера. Попутно, воскресший обильно перемазал в крови своего братана. Употребив "два по сто" и закусив сальцом с луком, Василий Иванович двинулся забирать добычу из загона, ласково поглаживая паяльную лампу. Картина, которая предстала перед ним, требовала действий, причём безотлагательных. Одурев от запаха крови, кабаны шатали и без того хлипкий загон, намереваясь вырваться на свободу. Как передовик - молотобоец, Василий Иванович ворвался к ним и, буквально на пределе сил, долбанул кувалдой в лоб наиболее окровавленного сельхоз.животного. Не снижая темпа, рванул нож из сапога, засадил по рукоять и, для верности, провернул. Но в то же самое время второй кабан стал оседать и заваливаться, внутри у него что - то забулькало, а по ноге побежал ручеёк тёмно - вишнёвой крови. Всё закончилось тем, что четверо соседских мужиков деловито и споро разделали две кабаньи туши, нанеся непоправимый урон запасу поминального спиртного. Василий Иванович горестно вздыхал, проклинал всех кабаньих богов и давился свининой, которую не смог реализовать по причине, явно завышенной им же, цены.