Один из двадцати двух заповедников острова Бацузы под названием "Енотовый рай" находился у подножья Большого Горного Кольца, на внешней стороне, верст на сто двадцать южнее Цугазая. Заповедник был комплексным: ландшафтно-природо-историческим. К его двум тысячам квадратных верст вела проложенная по джунглям идеально прямая "бетонка". На въезде в "Енотовый рай" по обе стороны шоссе красовались большие щиты, призывавшие праздно любопытствующих без лишней необходимости не тревожить обитателей заповедника. Впрочем, убедительные призывы были совершенно излишними: праздно любопытствующих здесь не было. Шоссе огибало с севера берег Овального озера и распадалось на узкие дорожки между жилыми и лабораторными корпусами научного центра. Там работали восемьдесят семь егерей и смотрителей, зоологов и ботаников, почвоведов и гидрологов, геофизиков и сейсмологов. А также один археолог - девушка двадцати четырех лет от роду, которой оказывали снисходительное покровительство тридцатилетние "старики".
Всеслав, чертыхаясь, выбрался из густого кустарника и оказался у входа на крохотный пятачок для стоянки служебного автотранспорта. Пятачок был старательно охвачен двойной оградой из металлической сетки, как, впрочем, вся остальная территория научного центра.
Долговязый и чернобородый молодой человек в полном облачении егеря сидел, подперев руками голову на старой автомобильной покрышке и сквозь сетку смотрел на приближающегося Всеслава. Глаза его были исполнены покорности судьбе.
-Гацу ба-дацу, кактусы тут, однако... -жалобно произнес Лунин. -Добрый день. Я Бидзанби Да, живу в Цугазае, работаю в университете на факультете истории и филологии, кафедра методики преподавания обществоведческих дисциплин.
По всем вероятиям егерю-бородачу было не привыкать встречать полчища школоведов и дидактов, ближе к полудню выбредающих из джунглей. Он флегматично и обстоятельно оглядел Лунина и ответил:
-Здравствуйте. Заходите, только тщательно закрывайте за собой воротца. Нет-нет, на обе щеколды, пожалуйста. Не то все растащат.
Чернобородый невозмутимо поднялся, шаркая подошвами высоких шнурованных ботинок, двинулся к двери лабораторного корпуса.
-Подождите! - воскликнул Всеслав. - А к кому можно обратиться? Я, видите ли, слегка заблудился.
Бородач, не оборачиваясь, ответил:
-Обращайтесь ко мне. А еще лучше идите следом.
Всеслав заторопился за ним.
-Скажите, -осторожно спросил он, -кто тут... ммм... все растаскивает.
-Еноты. -безнадежно сказал егерь. -Они народ патологически хозяйственный, волокут в норы все, что плохо лежит. Не удивлюсь, если завтра угонят машину или утащат всю библиотеку вместе с каталогом. Кстати, сетка - против них. Помогает, но не всегда. Третьего дня застал на складе матерого мордастого самца. Он распечатал картонный ящик с макаронами и аккуратно доставал оттуда пачку за пачкой. Для дома и семьи, так сказать.
В корпусе, кажется, не было принято закрывать двери. Из-за одной слышалось:
-Постой, не бросай трубку, дослушай. Не швыряй, говорю, телефон разобьешь! Ну, нет сегодня свободных датчиков, нет. По буквам: н - е - т. Ни одного. Завезут в конце недели из института - сразу получишь. О, какой ты мудрый! А то никто бы не догадался съездить в Цугазай! Только вот в институте датчиков пока тоже нет, дружок. Со старых участков снимать не позволю, не надейся. Ну и что же, что давно стоят. Не разрешаю. Все. Точка. Ах, жаловаться? Да хоть самому академику. Успехов тебе в этом тухлом деле.
Со стороны противоположной двери доносился монотонный треск печатающей приставки вычислителя.
А вот в лаборатории № 4 дверь вообще было невозможно закрыть по причине ее отсутствия. Там не меньше десятка человек окружили стол, навалились на него животами и о чем-то бурно спорили. Говорили все одновременно, умудряясь слышать друг друга.
-Изменений не выявлено. То есть вообще. По-моему этого и следовало ожидать
-А черви? Черви-то!
-Други мои, а нет ли тут ошибок?
-Ошибок! Дали бы мне вычислитель вдвое мощнее - не было бы сомнений.
-И получили бы доказательства мутаций. А то "не выявлено, не выявлено". Выявим!
-Ребятишки, а вот тут, кажется, неточность. Не два уровня на графике, а три.
-Ну?! Кто чертил?
-Я. Так ведь вручную же. Ботаники уперли широкую приставку к вычислителю и печатают свою большеформатную статистику. В цвете, между прочим.
-А ты отдал? Позор!
-Сам бы попробовал... Они же сильные, упитанные и их больше.
-Пусть уж... Давайте перепроверим вручную в грубой прикидке, потом нападем на ботаников, отберем приставку и примемся за работу по-настоящему.
Егерь и Всеслав вошли в небольшую комнату с окном во всю стену, сплошь уставленную разнообразными приборами. Над клавиатурой вычислителя вопросительным знаком завис полный парень в голубом халате.
