В зеркале было видно входную дверь и вешалку. Дверь открылась, и на вешалку полетели синяя куртка-дутик, зеленая вязаная шапка и шарф с помпонами. Продолжая жевать, Кирилл рассматривал Ингу, пока она расправляла длинные рыжие патлы растопыренной пятерней и озиралась по сторонам. При первой встрече разодетая вдова Волохова задала стиль всей картины, и Кирилл автоматом отнес и ее, и Ингу в раздел «фифы упакованные». У него были и другие определения женских особей: «дрянь чумазая», «тля гламурная», «Джульетта», «спальная фея», «брошенная мадонна», «элгэбэтушка», «истеричка» и «курсистка». Нормальные тетки в ментовку не попадают и нам не попадаются, объяснили ему опытные товарищи несколько лет назад. По всему выходило, что так оно и есть. Но тут особый случай, подумал Кирилл. Хотя к нормальным он бы Ингу тоже не отнес. «Ну, Дарвин, напрягись, надо создать еще один подвид — худая, нескладная, колючая, умная… наверное. Или думает о себе, что умная. Без косметики, волосы кое-как, с мужем поругалась? He-а, нету нас никакого мужа! А вот дитё непослушное, сто-проц, имеется…» Что-то еще увидел Кирилл в лице Инге, что отличало ее от нормальной тетки, но вычислить не успел, потому что она его заметила. Он поднял руку — сюда!
— Мне то же самое, пожалуйста, — сказала Инга официантке. — Вы здесь всем отделением завтракаете? — уже Кириллу, усаживаясь.
— Я пошутил — наши сюда не ходят. Как раз из-за названия. Поговорим без помех. Только сначала еда. Холодная яичница — это отрава.
— Почему вы решили со мной встретиться?
— Разве это я решил с вами встретиться? — Кирилл хитро сощурился. — Я только сказал, где люблю завтракать в рабочее время. Бранч — это, кстати, только в воскресенье и только в полдень. К вашему сведению, если я в воскресенье в полдень на работе, чаще всего это означает, что не будет ни бранча, ни обеда, ни ужина. — Он отломил кусок белого хлеба и тщательно вытер им тарелку.
Подошла официантка, поставила перед Ингой яичницу с беконом, хлеб, масло.
— Я была у Жени в морге, — болтала она с набитым ртом. — Обожаю эту еду!
— И как вам Холодильник?
— Высокий класс. Знаток своего дела.
— Лучшая, — довольно кивнул Кирилл.
— Холодивкер уверена, что это убийство. И к ней приходил ваш Рыльчин, требовал переписать заключение, а это уже вообще ни в какие ворота.
— То есть склонял ее на темную сторону силы? Ну-ну. — Кирилл мрачно покивал. — И это все ваши новости? Вы кто по профессии?
— Журналист. — Она отхватила огромный кусок яичницы.
— В вашем цехе, конечно, полно наивных дурочек. Но это вроде не ваш случай. Так что прежде чем вы полезете на рожон, я вот что скажу: Рыльчин совершенно не заинтересован в том, чтобы вскрылась настоящая причина смерти Волохова и дело было предано огласке. Я не знаю, от кого именно он получил указание, но действует он не по своей инициативе. Инициатива — это вообще не про него. Кто-то хочет все поскорее замять.
— Замять? — Инга чуть не поперхнулась возмущением и едой. — Но кому это надо?
— Кому-то, у кого серьезный ресурс. В частном порядке вы, конечно, можете покопаться в грязном белье. Это ж ваша работа, вам и карты в руки. Типа делаете материал, находите очевидцев, берете у них интервью. Только мой вам совет — не лезьте вы в это дело. Оно уже выглядит опасным.
— Я еще даже и не начинала!
— Да нет, уже начали. Поехали к Холодивкер. Вопросы задаете. — Кирилл изучающе смотрел на нее. — Меня вот вызвонили.
— Опасаетесь за свою репутацию?
— Моя репутация дорогого стоит, — неожиданно веско сказал он. — Ну, мое дело предупредить. Спасать не прибегу, но помочь в вашем журналистском, — произнес Кирилл с нажимом, — расследовании, может, и смогу.
— Вам-то какой интерес? Боюсь, вы мне не по карману.
— Это-то наверняка! Дороговат буду. Поэтому помогу бесплатно, то есть даром. — Он помедлил. — В мои интересы вам вникать не обязательно. А теперь прошу меня извинить — служба зовет. Какие планы на будущее?
— Что-то я вас не понимаю. Спасать меня не обещаете, за репутацию свою дрожите, а любопытство вас, похоже, разбирает. Сами же меня к Холодивкер послали, как в разведку. Или вы счеты с Рыльчиным таким образом сводите?
— Не скажу… И я вас угощаю. Это чтобы, так сказать, завершить разрыв шаблона. — Кирилл взял счет и поднялся.
«Да, точно, другой подвид! Ищейка». Инга действительно напоминала взявшую след гончую — ноздри чуть вздрагивали, а в глазах была готовность сорваться и нестись за добычей.
По дороге домой Инга зашла в магазин и набрала в тележку сдобных булок, пельменей, докторской колбасы, майонеза, маринованных огурцов, плошку оливье. Потом — уже около кассы — добавила коробку мороженого. И орешки. Азарт расследования разбудил в ней зверский аппетит. По опыту Инга знала, что не угомонится, пока не накормит этот свой скрытый порок. А это значит, придется принести жертву ненасытному богу Жору.
