«Игорь Дмитриевич! Совершенно случайно я узнала про ваше тяжелое заболевание. Хочу предложить вам помощь. В России появилось новейшее лекарство „Адцетрис“. Нужно пять флаконов для курса терапии. Лекарство дорогое, квоты на него пока не распространяются. А ждать, насколько я понимаю, нельзя. Поэтому предлагаю следующий план действий.
Я создам интернет-страницу, посвященную вам. В корректной форме опишу ситуацию, в которой вы оказались, и укажу причину, по которой обращаюсь за финансовой помощью к людям. На этой страничке я размешу ролик — сделаю подборку фрагментов ваших замечательных интервью. Если вы сочтете нужным, можно разместить и фотографии из вашего личного архива. На этом же сайте дадим ссылку на ваши работы — их знают и любят сотни тысяч людей, я в том числе. Также я буду регулярно публиковать отчеты по сбору средств, вплоть до сканированных чеков, и новости о вашем лечении.
Я готова написать текст и после согласования его с вами вывесить вместе с роликом во всех крупных социальных сетях. У меня довольно много подписчиков.
Я использую все свои контакты и разошлю персональные письма с просьбой о финансовой поддержке.
Уверена, у нас все получится, мне удастся собрать необходимую сумму в кратчайшие сроки. Нужно только ваше согласие.
Отправлено.
Снизу уже сигналил Штейн.
Отделению полиции был отдан первый этаж многоэтажки в Королёве. Все здесь было новое: плитка, мебель, окна-двери, талончики, регулирующие очередь к участковому. Старым было только выражение лиц сотрудников. И хлам: наваленные на столы папки, урна, забитая скомканными упаковками из-под дешевых обедов, грязь в туалете. При этом в отделении творилось нечто странное. Люди в форме и в цивильном заносили в здание коробки, забегали в кабинет дежурного и через несколько секунд выбегали оттуда с загадочными лицами.
Инга с Олегом долго сидели в коридоре. Наконец, появился сержант Купленов, огромный, весь мокрый и грязный, как будто пять человек его долго валяли в луже, причем в розовой. Он, отдуваясь, прошел мимо Инги и Штейна в дежурку, откуда немедленно раздался хохот и страшный мат. В открытую дверь полетели совсем неожиданные для полиции предметы: «киндер-сюрпризы», «чупа-чупсы», пакетики с мишками Гамми и прочий детский фастфуд.
Какой-то лейтенант спрятался от града сладостей за Штейна.
— Что вы тут курили? — выдавил из себя Олег, пытаясь высвободиться из объятий незнакомого мента.
— Да тут у нас… — Лейтенант похрюкивал, пытаясь сдержать хохот. — Один наш клиент, ну бандит мытищинский, решил остепениться, поиграть в заботливого папу и подарил своей дочке пони. Пони, твою мать, ты представляешь! А куда поню эту девать? Он ее разместил под лестницей в подъезде, сена подогнал, воды ведро, все дела… Пони живет, сено жует, ну и это самое… гадит, натурально, и отчего-то не бабочками. Короче, топот, запах, соседи по квартирам тихо сидят, сделать ничего не могут — бандит же, кто с ним спорить будет? А тут дочка его решила, что пони должен быть обязательно розовым, развела в ведре акварельных красок и покрасила животину. Пони обиделось и сбежало! Ну бандит к нам — помогайте, дите плачет, мне расстройство, заявление написал по всей форме. И вот наш Купленов, как был дежурный, так на машине с мигалкой, вокруг братки на джипах… Мэр звонит, напрягается, что там у вас за гонки? Так это, говорим, наша орава по всему городу ловит розового пони.
— Поймали?
— А то! Когда полиция вместе с народом — нам любая задача по плечу! Мэр распорядился наградить героя, ну а как? Вот мы ему все «чупа-чупсы» в городе скупили… братки, понятно, тоже бабками вошли.
— Суки вы! — донеслось из дежурки. — Сами в следующий раз будете этого коня мелкого ловить!
