— Ты пойми, — Кирилл пытался ее утихомирить. — Окончательное решение принимает суд по совокупности обстоятельств. В сторону смягчения работает явка с повинной, отсутствие криминального прошлого, примирение сторон, выплата компенсации, — все это делается до начала суда. Да, скрылся с места ДТП. Но наезд был, как записано в деле, непредумышленный. Совершен в темноте, на дороге, где нет обочины для пешеходов…
— Ну и сиди здесь! — Инга схватила плащ. — Я тогда сама!
— Что сама? — Кирилл встал спиной к входной двери, загораживая ей проход.
— Сама во всем разберусь. Дай пройти!
— Ну и куда ты собралась? — Кирилл примирительно вздохнул.
— Для начала попробую попасть в мастерскую. Будешь потом локти грызть, когда я сама серийного убийцу поймаю.
— Граждане взломщики, вас приветствует Статья 139 УК Российской Федерации! — прогнусавил Кирилл. — Незаконное проникновение в жилище, совершенное против воли проживающего в нем лица.
— Главное, что лицо сидит в кутузке, и «в жилище» его точно не будет. Ну? Пройти дашь?
— О господи! Вот свалилась на мою голову! Ты чем дверь собралась открывать, громила с Нижнего Тагила?
Чертыхнувшись, Кирилл надел куртку, прошел к столу и открыл сейф. Вытащил старый чехол и сунул его во внутренний карман. Все это время Инга нетерпеливо топталась У двери.
— И нечего улыбаться, — буркнул Кирилл. — Толкаешь меня на должностное преступление.
Открыть мастерскую оказалось непросто. Прошло минут двадцать, а Кирилл все возился с дверью. Отмычки, что он достал из чехла, были хороши, но и засовы подбирал не халтурщик.
Внизу лязгнул лифт. Инга вздрогнула, Кирилл замер, затем медленно потянул свои хитрые железки из личинки замка. Этажом ниже что-то звонко брякнулось на пол, раздалось приглушенное «твою мать», скрежет ключа в замке, хлопок — входная дверь закрылась. Опять стало тихо.
— Ну скоро уже? — прошептала Инга.
— Как будто не мастерская, а банковское хранилище. — Кирилл подтолкнул крючочком невидимые сувальды в замке, аккуратно дернул, раздался щелчок. — Один-ноль.
Дверь распахнулась.
— Первый уровень прошли. — Инга так резко рванула вперед, что Кирилл вынужден был схватить ее за пояс брюк.
— Значит, так. — Он держал ее как нашкодившего щенка. — Главное: не наследить. Поняла? — Он протянул ей тонкие резиновые перчатки. — Теперь заходим.
С их последнего визита в мастерской ничего не изменилось. Бардак тот же. Только запахи усилились — краска, клей, ацетон, перегар — помещение никто не проветривал. Начали планомерно обходить комнату.
— Давай условимся, — нарушил молчание Кирилл. — Ничего не находим — ты бросаешь это дело.
Она сосредоточенно осматривала каждый предмет, боясь упустить какую-нибудь ключевую деталь, важный знак, пустяк, который подскажет, куда двигаться дальше. Она почти умоляла этих неодушевленных свидетелей: скажи мне, скажи, предай своего хозяина!
Книг совсем немного, в основном профессиональные. Кроме нескольких: толстенные воспоминания Бенуа, куби-стический «Полутороглазый стрелец» Лившица, «Против течения» Фокина с летящей балериной и Конан Дойл, «Записки о Шерлоке Холмсе», том 1. Инга повертела головой, но других томов не обнаружила. Этот же был зачитан до дыр. Она не удержалась, открыла наугад любимую с детства книгу:
— «…Холмс перестал хлестать и начал пристально разглядывать вентилятор, — стала читать она вслух, — как вдруг тишину ночи прорезал такой ужасный крик, какого я не слышал никогда в жизни. Этот хриплый крик, в котором смешались страдание, страх и ярость, становился все громче и громче…»
— У нас что, радиопостановка «Хорор в мастерской художника»?
Инга хихикнула:
— Ага. «Мент Холмс и миссис Уотсон». Слушай дальше: «Вокруг его головы обвилась какая-то необыкновенная, желтая с коричневыми крапинками лента… „Болотная гадюка!“ — вскричал Холмс…»
— Чем, ты говоришь, он хлестал вентилятор? — Кирилл угрожающе поднял кисть на длинной деревянной ручке.
— Не любишь конкурентов? Так бы сразу и сказал.
Она с сожалением положила книгу на место и продолжила осмотр.
Эскизы и макеты декораций были выполнены необыкновенно искусно. Стало понятно, почему Жужлева, несмотря на периодические запои, терпели в театре — он был мастером своего дела.
— Ух ты! Смотри! — Инга подняла над столом акварельный лист. — Подписано: «Бакст». Неужто подлинник?
— Даже если и подлинник, к нам это какое имеет отношение? — Кирилл не повернул в ее сторону голову. Склонился над низким столиком, заляпанным краской.
— Нашел что? — Инга подошла ближе.
— Пока не знаю. — Кирилл листал страницы. — Белиберда какая-то.
Это была обычная ученическая тонкая тетрадка. Ровным аккуратным почерком в нее были вписаны столбцы цифр.
— Не врубаюсь. Странные какие-то сочетания. 95–12–6, 427–34–8, 20–5^3. Идеи есть? — Инга перевернула тетрадь и посмотрела на заднюю обложку, как будто там, как в школьном задачнике, мог быть ответ.
— Не знаю. — Кирилл пожал плечами. — Номера красок?
— А вдруг это код? И с чего это товарищ шифруется? — Инга оживилась. — Смотри, на даты похоже.
