— Слева направо: Осип, дед мой, и его сыновья: Аарон, Михаил и Натан. А вот эта маленькая кучерявая девчушка — моя мама, здесь она еще Рина. От мамы знаю только, что жили они зажиточно, у них дома были и в России, и на Украине, и в Германии, дело держали большое, пушное, что ли. Аарон после революции перебрался в Америку, Михаил осел в Лейпциге, а Натан — он стал коммунистом и остался тут, занимал сначала высокие посты, а потом был расстрелян. Но он успел познакомить моих родителей. Николай, отец мой, был ярым сторонником советской власти. Тоже умер в лагере… Ох, я не об этом же хотела! Мама успела выйти за него замуж, сменила имя, родила меня. Но очень тосковала по своей семье. Я помню, она мне рассказывала сказки о трех богатырях. В них всегда было три старших брата, которые приходили ей на помощь в час беды. А она варила им варенье и пела песни… Много лет спустя я увидела эту фотографию и сразу узнала героев сказки. Вот они, три богатыря, вот твой дед, Миша.
Майкл не отрывал глаз от фотографии. Тетя то приходила в волнение — он видел, как дрожали ее пальцы, — то успокаивалась.
— А теперь то, что я еще никому не показывала.
Александра Николаевна достала со дна коробки связку старых конвертов, желтых и мятых, исписанных одним почерком. От неосторожного движения они рассыпались по столу. Но Александра Николаевна даже не стала их собирать.
— Это было в конце 80-х — начале 90-х, сейчас точно не помню, да и не важно. Я была одна дома. В дверь позвонили, я открыла, а там — Андрей Ермоленко, наш секретарь Союза кинематографистов. «Александра Николаевна, — и говорит так официально, хотя мы с ним сто лет на ты. — Времена поменялись, я принес то, что принадлежит вам». И дает эту коробку. А в ней письма. У них в Союзе разогнали всех кагэбэшников, повыкидывали их к чертовой матери из кабинетов, вскрыли архивы и спецхраны — а там… Твой отец, Миша, все эти годы писал мне, пытался со мной связаться, передать весточку. Я помню, в Варне, на кинофестивале, ко мне подошел неизвестный человек и тихо так говорит: «Вам поклон от Вениамина!» Как я испугалась! Какой Вениамин? Вдруг услышит кто? В делегации-то на одного киношника по два кагэбэшника… Ну и просидела до конца фестиваля в номере, только бы не видеть этого дядьку. Даже за призом не пошла.
Инга и Майкл слушали, не говоря ни слова. Майкл изредка косился на Ингу — как это могло быть? Прошлое страны, прошлое хозяйки дома, словно черный ворон, кружило над ними.
— Все письма твоего отца они перехватывали и прятали. Я два дня читала и плакала, плакала и читала — всю вашу историю… мою историю. Как они жили, мои родные, как умирали на чужбине. Вот, возьми, это должно быть у тебя.
Александра Николаевна протянула Майклу черно-белую фотографию, всю в заломах: мужчина и женщина на фоне величественного Бруклинского моста, женщина держит на руках маленького мальчика. На обратной стороне коричневыми от времени чернилами аккуратно выведено: «Любимой сестричке от Вениамина, Ханны и маленького Миши. Даст Б-г, свидимся».
— Вот и свиделись. — Александра Николаевна махнула рукой, не в силах больше говорить.
Через полчаса, когда Инга перемыла всю посуду, на кухню зашел Майкл. Он встал в двери во весь свой немалый рост и молча смотрел в пол.
— Вы как? — спросила она мягко.
— Я думаю, что не могу никогда понять, как можно жить в страхе столько лет. — Майкл помолчал. — Это ужасно!
— Это наша история. Мы так ее учим. — Инга из всех сил терла уже сухую чашку. — Ну и она нас…
— Скажите… это ничего, если я спрошу вас что-то? Вы не знаете меня, я не знаю вас… Но, правда, я никого здесь не знаю. Вы можете помочь мне в одном деле? — Майкл поднял глаза. — Пока я здесь, в Москве?
Инга кивнула.
Телефон Кати опять не отвечал. Зато квартира была обклеена розовыми стикерами, словно ценниками.
На холодильнике: извини доела последнюю котлету На зеркале: взяла твои сережки ты же не против На письменном столе: я у Соньки уроки сделала буду непоздно
На двери туалета: где моя зарядка не знаешь Инга открыла ноутбук. И тут ее ждал сюрприз.
Indiwind
Подключен (-а)
шифр взломан
проверь почту
в приложении счет за работу
Оттягивая момент истины, Инга открыла счет. И опять он ее удивил и даже немного испугал. Цифра была не круглая и какая-то смешная — 746 рублей. Что это за хакер, который берет так мало за сложную работу? В животе неприятно шевельнулся холодок страха, кончики пальцев похолодели.
