—
—
— Спишь? — без каких-либо вступлений сказала Холодивкер.
Инга еще слышит крики, пытается удержаться за стену. Игрушечные пальцы не гнутся, скользят.
— Сплю, но с кошмарами.
— Это нормально. Хотела интересной жизни — получи. Добро пожаловать в клуб!
— Ты звонишь пожелать мне доброго утра? Как приятно с твоей стороны. — Инга поставила ноги на утренний холодный пол, чтобы скорее очнуться.
— Конечно, ага. Зови меня голубкой, даже Паломой можешь! Только прилетать я буду не с оливковой веткой, а с результатами вскрытия в клюве, хорошо?
Инга подошла к окну. Небо тоже не обещало ничего хорошего.
— Я правильно понимаю, что никакого мира не предвидится?
— Правильно, миром и не пахнет — химики подтвердили. Спектрометрия опять показывает пики, а эталонов у них нет. Неизвестная синтетика. Подгорецкий отдал концы, вероятно, от того же препарата, что и Волохов. У нас серийный убийца, поздравляю тебя, дорогая редакция.
Ноги увязли в скользком зловонном болоте, рукам было не за что ухватиться.
— Ты уверена? — спросила Инга. И тут же сама ответила: — Конечно, что я спрашиваю.
— Уверенность у меня всегда в процентах выражается. В этом конкретном случае я на 90 процентов могу утверждать, что этих двоих отправили на тот свет одним и тем же способом. Ладно, пойду. Жмурики зовут! Созвонимся!
В трубке остались только гудки. Ингу бил озноб, ломало все тело.
По городу ходит убийца с небольшим шприцем. Он появляется у одиноких людей дома, они сами ему открывают дверь, он делает укол тонкой иглой, и наступает смерть. Убийца не оставляет следов, действует бесшумно, будто бы с их согласия. Может, это способ покончить с жизнью? Оказание услуг эвтаназии? Может быть, все эти люди просто нашли исполнителя? Он делает все аккуратно и дает им возможность безболезненно уйти из жизни. Сделает свое дело и исчезает.
Волохов, Подгорецкий, кто следующий? Что между ними общего? Они оба — из мира искусства, правда, Волохов был личностью известной, а Подгорецкий, несмотря на свои великие балеты, жил в полном одиночестве, всеми забытый.
Кофе возвращал к жизни. Катя еще спала, скоро ее будить, а пока можно было не спеша прийти в себя.
Инга открыла компьютер, сделала запрос.
«Волохов Подгорецкий»
Ничего.
«Волохов Подгорецкий болезнь»
«Волохов Подгорецкий культура»
«Подгорецкий хореография Волохов»
Ничего, разве что Волохов упоминает великолепие постановки «Анны Карениной». Но это не зацепка, а общее место.
Инга услышала будильник в Катькиной комнате. Сделала новый запрос:
«Подгорецкий книги»
Ничего. Если ценных книг у него не было, тогда, может быть, он собирал что-то другое?
«Подгорецкий коллекция»
В коротком списке появилась небольшая статья о выставке в Музее декоративно-прикладного искусства «Советский агитационный фарфор из личных коллекций».
«После революции 1917 года работа царских фарфоровых мануфактур была остановлена. Предстояло решить, что делать с национализированным изящным промыслом, дабы он не ассоциировался с прошлой буржуазной культурой. И к началу 20-х годов появились новые, пролетарские примеры фарфорового искусства, Императорский фарфоровый завод, переименованный в ЛФЗ, заработал на советскую идеологию. Знаменитые гарднеровские мануфактуры (Вербилки) были переименованы в Дмитровский фарфоровый завод.
Агитационный фарфор воздействовал на народное сознание вместе с лозунгами и плакатами. Впоследствии он стал и экспортной продукцией, прославлявшей молодую страну. Он, будто летопись, отражал вехи истории Союза Советских республик: индустриализация (1927), коллективизация (1929) и культурная революция (1929–1930).
В экспозиции выставки представлены работы коллекционеров Станкевич Е. К., Кац Ф. Р., Доценко А. А. и Подгорецкого В. Б. Особо ценными экземплярами выставки можно назвать:
Блюдо „Путь к социализму“, ЛФЗ им. М. В. Ломоносова, 1927 год.
Блюдо к пятилетию Октябрьской революции. Роспись художника М. В. Лебедева, 1922 год.
Тарелка „Динамическая композиция“. Автор рисунка Казимир Малевич, 1926 год».
