Черная полка полностью

Вот она — зацепка! Значит, у Подгорецкого были предметы агитационного фарфора! И сколько — пока неизвестно. Наивные тарелочки с тракторами и революционными лозунгами, с дородными работницами, супрематическими крестьянами — в советское время оценить их могли единицы, тогда предпочитали имперскую классику.

Инга набрала Эдика и без вступления выпалила:

— Привет! Можно вопрос?

— Тебе все можно, ты же знаешь. — Голос у Эдика, когда он говорил с Ингой, становился бархатным.

— «Все» пока не требуется, — осадила она. — У меня вопрос по коллекционерам. Помнишь там, на встрече у твоих соседей был один, ну тот, что наклейки от бутылок собирал?

— Тимоха. А что? Тебе он зачем? Я должен волноваться?

— Да нет, все в порядке, просто у меня никого в этом мире. Они какие, коллекционеры? Про аддикцию помню, детали давай. Им что важно?

— Причины разные, кому — деньги вложить, типа инвестиция, кто-то славы жаждет, а кому-то как раз наоборот — тихо владеть. Это для них интим. У меня есть пара таких знакомых, хочешь…

— Значит, обладать и никому не показывать, ага. — Инга неслась через три ступеньки. — А если на выставке указано «Из частного собрания» — и все?

— Значит, владелец не хочет публичности.

— А если его фамилия появилась позже, в буклете или в статье?

— Тогда это ляп, нарушение конфиденциальности. Ну слушай, Градова… ой, прости, ты ж теперь Белова! — Эдик сделал вид, что оговорился случайно. — Если упоминание имени коллекционера не было согласовано, то скандал. Как это у вас, журналистов, бывает: писали в спешке, не утвердили, отправили в печать, ну ты знаешь.

— Притормози, ради бога! — Она уже не слушала. — Позвоню тебе на днях!

Подгорецкий мог и не знать об этой публикации. Больше в связи с фарфором его имя нигде не упоминалось, так что славы как коллекционер он точно не жаждал. Неужели какая-то статья могла стоить ему жизни?

Итак. Общее у них с Волоховым было. Жертвы были собирателями. Инга разволновалась — ей казалось, что прямо сейчас где-то в тишине одинокой квартиры рука с ядовитым шприцем приближается к новой жертве. Впереди еще одно кровоизлияние в мозг, тихие похороны и пропавшая уникальная вещица.

Старость, одиночество, коллекция, укол в шейную артерию — его стиль. Или ее? Редкие злодеи в погоне за редкими коллекциями! Неужели Гагара с реставратором Жужлевым? Она делает укол — он сбывает предметы искусства? Софья Павловна вращается в нужных кругах, у кого только она не бывает в гостях — может быть в курсе, где и чем можно поживиться. А Туманова убрали из-за того, что был случайным свидетелем? Стоп! Что-то чересчур! А молодой любовник? А пластическая операция? Нет, не может быть. И кто такой Петрушка? Боже! Архив Агеева! Это тоже единственная в своем роде коллекция! Он в опасности! Или у меня паранойя?

Она зашла в Катину комнату. Дочь лежала, зарывшись в одеяло.

— Катька! Будильник был двадцать минут назад! Вставай!

Из-под одеяла замычали. Инга вернулась на кухню, быстро нарубила бутербродов, налила чай в любимую Катину кружку с надписью «World’s best dad» — Сергей забыл при переезде, а дочь себе присвоила. Инга услышала, как она сонно протопала в ванную.

Он всегда отвечал мгновенно, будто никогда не спал.

— Восемь пятнадцать уже! — Катя вылетела из ванной, уперев в Ингу взгляд-упрек.

— Что ты на меня так смотришь? — спокойно спросила Инга. — Это же не я коконом из одеяла после будильника валялась. Садись, поешь.

— Некогда. — Катька схватила бутерброд. — У нас сегодня первая алгебра, Валерьяновна тех, кто опаздывает, убивает и ест. Хруп-хруп! Прямо в классе!

Но чаю все-таки глотнула. Потом чмокнула Ингу и еще минут десять — как раз до звонка — шебуршала, собираясь, в прихожей. Наконец стукнула дверь.

Инга взяла Катькину чашку, допила за ней чай. В голове вертелось: Волохов-Подгорецкий. Книга-фарфор. Чего-то недоставало. Телефон выдернул ее из размышлений.

— Инга, здравствуй, это Майкл. Ты что-то занята сегодня днем?

Я что-то всегда теперь занята, и с каждым днем все больше. Но как хорошо, что ты позвонил!

— Немного.

— Жаль. Я должен спросить твоего совета для важного дела.

— Вообще-то я занята тем, что думаю, с какой стороны тебе лучше показать Москву.

— О, это правда очень интересно. — Она услышала, как он улыбается. — Я готов. А ты готова на весь день?

— Там разберемся.

— Что будем разбирать?

Даже в мелочах он был классный. Договорились встретиться на Китай-городе.