Сдав Старкова, лотом меня (то есть часть вертикали, которую клялся защищать в Марбелье), Рабинер взялся за Федуна. Игорь прекрасно знает, какая свита играет короля и что за хвост в «Спартаке» управляет собакой. Но выбрал он почему-то путь обслуживания противников Федуна. Будто заказ чей-то выполняет. Знающие люди даже предполагали версию рейдерского захвата клуба — по дешевке, после того, как Игорь пальнет в него из всех орудий. Он — «Аврора», «Шатия-Братия» — революционные матросики. Компрометация Федуна в книжках Рабинера — откровенная и даже вдохновенная. Все в «Спартаке» — плохие, начиная с владельца, а Смоленцев — шоколадный заяц. Большей подставы для Смоленцева он и придумать не мог. Прокололся. «С его-то опытом работы в журналистике». Ну, если не состоялся как руководитель Жекин ставленник — Шавло. если фамилию другого его протеже — Черчесова даже противники Федуна слышать не могут, если ни один из селекционных троянских коней Жеки так и не заиграл и команда рухнула, так что, опять Шевченко, Старков или Федун виноваты? А может, Жиляева с Хаджи за это оштрафовать? Как обычно.
Федотова он попытался пожалеть. Не могу не процитировать один великий фрагмент из Рабинериады:
«Понурый Федотов идет к машине в сопровождении технического директора Смоленцева. Тот смотрит на тренера с сочувствием, и я знаю, что это искренне»
Это было в день увольнения Федотова, который с Женей к тому моменту уже полгода не разговаривал. Еще бы написал, как тренер смотрел на технического директора. Рекордный глум! Палач смотрел на жертву с искренним сочувствием… Да Смоленцев спал и видел Григорьича в отставке! И делал для этого все, что мог. Там же, в засаде, Черчесов созрел! Вы сами Федотова спросите. Он вам столько интересного расскажет. Если захочет. Ну, хотя бы представьте, что так оно и есть. А теперь взгляните на ту же цитату по-другому.
В книгах героя этой главы я прочел лишь то, что касалось меня лично. То придумает, то передернет, то просто соврет. За других все равно поручиться не могу, но как было со мной, знаю лучше него. Понятно, что он тенденциозно выбирал скандальные моменты, за которые можно уцепиться и как-то их инкриминировать. Но подает-то он эти эпизоды со слов тех, кто заинтересован в моем очернении, то есть предвзято. Да что я оправдываюсь? Есть у нас в душе камертон — совесть называется. Если ее долго игнорировать, она начинает хворать и создавать отрицательное энергетическое напряжение в человеке. Если он и этого не чувствует — пиши пропало. Уверен, что и другим есть что сказать о «фактуре» Рабинера. Титову, в частности, доверяю. Егор про свои аргументы и факты сказал сам: «В первой книге все правда. За вторую Рабику надо морду набить». Значит, так тому и бить. Впрочем, можно набить и за третью — авансом, только проку никакого. У него цель оправдывает средства. А кратчайший путь — по головам. И хоть вряд ли он сам верит в свои выдумки, стиль его уже не исправишь и метод не скорректируешь.
Вроде всем понятно, что не произошло в «Спартаке» за те полтора года, которые он описывает во второй «книге», после первой ничего равного по общественному резонансу событиям с Сычевым или с «бромантаном». Но Рабинер, по ироничным замечаниям его коллег по газете (!), затеял в квартире ремонт, и ему нужны были деньги.
А потом небось покупка дачи, опять ремонт… и — так до самого анекдота:
«Как? Вы не читали утреннюю книгу Рабинера?..»
Василий Уткин в своей знаменитой критической трилогии «Двум смертям не бывать» (на сайте www.sports.ru), посвященной «творчеству» Игоря, как всегда, блистательно объясняет миру, с чем мы имеем дело. Я же делаю акцент на его человеческих свойствах, с которыми столкнулся лично и которые в жизни ценю выше, чем «профессиональные». Качествами это иногда назвать трудно. Плюнуть да отойти? Можно, но не выход. Это ведь, как ни круги, тоже один из символов нашей футбольной эпохи. Через него и футбол понятнее.
Рабинер, используя словосочетание Федуна, увлечен «гонкой понтов». Для него очень важно, как оценивают его творчество на сайте болельщиков «Спартака». В Марбелье мы по утрам сидели за соседними компьютерами, и я был свидетелем того, как ревностно он искал оценки своей очередной публикации болельщиками и как расстраивался, если они его критиковали.
