Я даже не поняла, когда все это началось. Вернее, не успела заметить.
Я сжимала кружку с холодным чаем до синевы в руках и не могла вспомнить, с чего начались мои неприятности.
Пять дней назад ко мне в гримерную ворвался Быков (чего он отродясь не делал) и, не здороваясь, велел немедленно подняться к генеральному директору канала. Такая поспешность, а главное – чересчур довольная рожа Быкова ничего хорошего не предвещали.
Я, прервав разговор и отбросив в сторону мобильный, поспешила к генеральному. За все время работы на канале мне не удалось с ним познакомиться. Вадим Вадимович был фигурой одиозной, неоднозначной и страшно занятой. Уже в приемной у меня начали дрожать ноги, а в его кабинет я вошла на полусогнутых.
– Здравствуйте, Вадим Вадимович!
– Садитесь! – буркнул мужчина, не отрывая глаз от бумаг, лежащих на его столе.
У меня внутри все оборвалось.
Я молча опустилась на краешек стула.
Генеральный продолжал ковыряться в бумагах. Прошло минут десять, я взмокла и была на пределе.
– Я хотел поговорить с вами о шоу. – Вадим Вадимович наконец-то соизволил поднять на меня красные, воспаленные глаза. – Мне кажется, пора менять концепцию шоу.
К такому разговору я была не готова и лишь удивленно открыла рот, но что сказать, не знала, поэтому моментально его закрыла.
– Я даю вам месяц на разработку новой концепции…
– Но ведь рейтинг высокий. – Я смогла выдавить из себя хоть что-то.
– Сегодня высокий, завтра будет низкий. Вы упали на три пункта, место снова восьмое. Надо что-то делать. – Вадим Вадимович смотрел на меня с неприязнью. Я не понимала, почему. Разве что Быков постарался…
– И вообще, – генеральный вздохнул, – вы мне лично не нравитесь, не знаю, за что вас любят зрители. Все, свободна.
Я словно приросла к стулу.
– Идите, говорю, – повысил голос Вадим Вадимович, и я пробкой вылетела из кабинета.
– Что случилось? – Миша нашел меня в моей гримерной с сигаретой в зубах.
– Генеральный сказал, что я ему не нравлюсь, – я затянулась и закашлялась, – и что пора менять концепцию шоу.
– Хреново, – протянул Миша и опустился рядом на стул, – я не хотел верить, думал, что все это лишь сплетни.
– Ты о чем? – Я просто умирала со страха.
– Вадим Вадимович решил сделать шоу для своей дочки, она как раз не при делах… Но я думал, что это будут два параллельных шоу на одном канале.
– Он меня уволит? – Я едва не разревелась.
– А он что сказал?
– Он сказал, чтобы я меняла концепцию…
– Значит, не уволит пока. – Миша тоже закурил. – У тебя контракт на сколько подписан?
– До тридцать первого декабря.
– Вот и делай выводы…
Я поднялась со стула и выплеснула холодный чай в раковину. Сегодня был выходной, настроение было на нуле, новая концепция шоу не приходила в голову.
Вчера случилось еще одно неприятное событие. Мне позвонили из бутика и сообщили, что розовых туфель больше нет, а есть бежевые. Но мне не нужны были бежевые, мне нужны розовые.
Настроение было такое, что жить не хотелось. Я завалилась на диван и включила телевизор. К чему эти проблемы? Послезавтра мне ехать к Ивану за деньгами, потом оформлять документы на квартиру… Почему это урод, генеральный, ко мне прикопался?
Я вполглаза смотрела на экран, листая журнал мод. В криминальной хронике я увидела знакомое лицо, оно мелькнуло в одном сюжете и тотчас пропало. Что-то нехорошее зашевелилось в моей груди. Кто этот мужчина? Кто? Я отбросила журнал и включила звук, но опоздала, уже передавали погоду.
Борясь со странным чувством дежавю, я поднялась на ноги и пошла на кухню варить кофе.
«Это был «юркий»!» У меня оборвалось сердце, я вспомнила мужчину. Да, точно, это Олега только что показывали в криминальных новостях. Я кинулась искать газету с телепрограммой. Дрожащими руками я развернула газету и нашла повторение программы в двадцать три тридцать.
– Господи! Господи! Господи! – Весь вечер я мерила комнату шагами, а с десяти часов прилипла к экрану.
– Труп Воробьева Олега Евгеньевича был обнаружен на свалке за чертой города. По предварительным данным, смерть наступила от удара колюще-режущим предметом в шею. Следствие связывает смерть Воробьева с его работой. Дело в том, что Воробьев был следователем по особо важным делам. Всех граждан, знающих что-либо об этом деле, просят позвонить… анонимность гарантируем.
Я закрыла лицо руками и позвонила Мише. Его телефон был занят.
– Зайдите в бухгалтерию. – Едва я появилась на работе, как Людочка уже была тут как тут.
– А в чем дело? – хмуро бросила я. Я всю ночь не спала, у меня мешки под глазами и серое лицо, до Миши я так и не дозвонилась, а утром он почему-то не заехал за мной перед работой.
Все плохо, Олег говорил правду, а эта дура пристала ко мне с бухгалтерией!
– Не знаю, просто меня просили вам это передать. – И Людочка, о ужас, рассмеялась мне в лицо.
– Вот ваша расчетка, – Нина Ивановна, бухгалтер по зарплате, протянула мне бумаги, – вот приказ на увольнение, подпишите и получите деньги.
– Что??? – Мне показалось, что я ослышалась.
