– …не в суе! – Хохотнул уже и чуть громче Влад, паря уже и под самым потолком с распростертыми же, что крылья, руками. Которые он так никак и не мог раскрыть, что и из-за самих же ее рук, окольцевавших его не хуже и все тех же змей хоть и из воздуха же состоящих, что и из-за него же самого, заполнившего и заполняющего же до сих пор собой не только и все же помещение, но и почти полностью же запарировавшего и запикировавшего его энергию и полностью же заблокировавшего его способность, которой пусть по-хорошему и взяться-то же было неоткуда, ведь как земли, так и цветов поблизости же никаких не имелось, но и все-таки. По крайней же мере он и знал на что, куда и к кому шел, оттого и не сильно же запаривался по этому поводу, стараясь еще и в этой ситуации найти для себя плюс, как в том, чтобы по возможности же продолжая совмещать пусть уже далеко и неполезное, зато же в отместку и все еще приятное при близком же подлете все к тому же потолку сбивать как можно больше побелки – себе же на радость и ей же на гадость. – Чье? Той, которую ты пожалела? Пусть и на свой же лад и с добротными же все кавычками… Или уже и той, которую не?.. Нет! Не отвечай. Разницы-то нет… Хотя нет! Стой. Вторую-то я как раз и назвал буквально же и только что… Но спасибо, что отнесла меня к первой группе. Хоть и скорее же даже сберегла мебель, не так ли? Но я бы не отказался и от второй… Так, знаешь, проверить: «какие кровавые аттракционы ты и именно же ты и ей предоставляешь… каждый же… не божий день… а и точнее вечер».
– Откуда?.. – секундное смятение, и с губ Розы срывается злорадный смех. – Встретил уже… сам, да?! Учуял…
И дотянув улыбку до оскала, швырнула его уже в саму гостиную, припечатывая к большой картине темно-синего моря, бьющегося о серые скалы и сливающегося с точно таким же небом, в позолоченной прямоугольной деревянной раме, висящей горизонтально и над камином, выложенным белым кирпичом, а после же и к нему самому. Почти что и тыча же парня головой в уже обугленные темно-коричневые бревна и черные угли – в самый же что ни на есть центр ало-рыжего пламени.
И если прихожая не грела своей молочностью совсем, редкими же своими темными вкраплениями, как и акцентами только еще же и больше холодя, то гостиная уже морозила не на шутку, будучи выполненной только в синих тонах. И хоть и напоминала собой скорее море, но и с явно же пониженной температурой воды – с преобладанием в ней куда больше и более темных, нежели и светлых оттенков. Проецируя таким образом и на себя же тот самый холст, но только и без рамы и в масштабе самой комнаты. Где словно бы и волна накрыла ее, обдавая белой морской пеной стены и потолок со встроенным им же под стать светом в таких же и пластиковых плафонах. После чего и ударилась оземь – ламинат пола и дерево небольшого стола со стульями. Оросив уже самим голубым, ко дну темно-синим и почти что черным потоком из бездны, кожаный диван и два кресла к нему. Зацепив по дороге и лишь слегка средний круглый ковер с высоким и мягким ворсом под ними. И мелочи на каменной полочке над камином: в виде тех же белых пластиковых вертикальных рам, но уже и средних размеров и разные стеклянные фигурки дельфинов от мала до велика. Количество и качество же которых Влад так достаточно и не рассмотрел, но и не как же в случае с прихожей, ведь хоть мельком да их и заметил. А после и услышал – ведь в противовес же опять-таки той комнате при входе она их все-таки им сшибла. И хоть не было пока понятно: «все или только их часть?». Но вот что уронила и почти что разбила – точно. Приложившись же его телом слишком сильно. Но и не особо расстроившись по этому поводу – ведь в ее же случае почти, как и чуть-чуть не считается. Тем более, когда же еще держа Влада правой рукой, левой она тут же все вернула в прежний вид и на свои места.
– …Полгода прошло, а все как было, так и осталось… Запретный плод все так же и до одури сладок, м? Пусть уже другой… Но и как обычно: «не-е для тебя…». Как бывает-то, однако… Надеются все, надеются на лучшее… и в свое время… а тут вдруг… на вам!.. и вернулось же худшее… так еще и чтобы все только испортить раньше него…
– Раньше… – покривлялся парень и горько фыркнул. Но и не от самой эмоции, а скорее и от той самой горечи – горечи тухлой и влажной земли. Двойного же древесного удара: выжженного мокрого и сухого. Как и кислоты же вина. Осевших вдруг в гортани до невозможности гадким осадком. – Время-то как раз таки пришло! Пора бы уже… и мне… лично выступить… да тем же самым Данко – осветить, так сказать, путь… и не видящим же до сих пор ни черта… как и демоницы же… в темноте… ее-твоей души!
