– Вы Призма. Вы все можете, – промямлил кто-то.
– Спасибо, меня сегодня в зад еще не целовали, но нет.
Он что, так и сказал?!
– Вы не жонглируете, – сказала Лив, опомнившись первой.
Гэвин убрал руки от подпрыгивающих шаров. Они продолжали двигаться по той же схеме. Все напрягли глаза и увидели суперфиолетовый люксин, связывающий шары. Они просто следовали по незримому пути.
– Верно. Если вы дадите видимую причину, пусть даже удивительную, вы можете скрыть незримый феномен прямо под носом у людей. Такова сила суперфиолетового люксина. Аливиана, ты не окажешь мне услугу?
– Конечно.
Он улыбнулся:
– Хорошо. Ловлю на слове. – На спине его рубахи было темное пятно. Кровь? Следует ли Лив что-то сказать? – Магистр Златошип, прошу прощения, но я должен идти. Я еще должен вам половину урока, и я его проведу. А пока оповестите соответствующих чиновников, что отныне Аливиана Данавис считается суперфиолетовым/желтым бихромом. Ее обучение начнется немедленно. Я буду… разочарован, если она будет одета менее достойно, чем средний рутгарский бихром. Расходы за счет финансов Хромерии. Если возникнут вопросы, переадресовывайте их ко мне.
Лив немедленно забыла о рубашке Гэвина. Она ушам своим не верила. Парой фраз Призма изменил все. Освободил ее. Бихром! Одно это слово – и она избавлена от пожизненного написания писем для какого-то задрипанного дворянина, теперь один Оролам знает, что ей предстоит! Она даже подумала, что ей показалось, пока не увидела такого же ошеломленного лица магистра Златошип. Это было на самом деле. Вторая часть того, что он сказал, дошла до нее через мгновение.
Лив будут содержать как рутгарского бихрома за счет Хромерии. А рутгарцы держали своих извлекателей в куда более роскошных комнатах, чем прочие. Это была часть их стратегии по привлечению лучших талантов.
Если Лив разыграет этот шанс как надо, она сможет избавиться от этой адскокаменной гарпии Аглаи Крассос.
Гэвин улыбнулся ей проказливой мальчишеской улыбкой, в глубине которой таилось еще что-то, чего она не могла понять. Затем он ушел.
Она смотрела, как Призма сбегает по ступенькам, пока он не исчез из виду. Лив наполнило смутное беспокойство. Сегодня она получила все, на что могла надеяться, и все, на что надеяться даже не смела. Но на самом деле случилось нечто большее.
Призма просто купил ее. Она не знала, почему она того стоит, но это не показалось ей случайностью. Она посмотрела на Венну, которая попятилась, выпучив глаза. У Гэвина Гайла были какие-то планы на Лив, и она охотно их выполнит. А как иначе?
Но какие?
Синева камеры пыталась проникнуть в его мозг, сделать его бесстрастным, логичным. Не оставить места ненависти, зависти, гневу. Мертвец бормотал в стене.
Дазен встал и подошел к нему. Мертвец находился в особенно блестящей секции синей люксиновой стены. Конечно, он был близнецом Дазена.
– Время пришло, – сказал мертвец. – Пора покончить с собой.
Мертвец любил запустить пробную приманку и посмотреть, что будет делать Дазен.
Дазен подергал шеей вправо-влево. Мертвец повторил жест влево-вправо.
– Что ты хочешь сказать? – спросил Дазен.
– Ты не хотел делать того, что нужно. Если только ты не можешь резать глубже Дазена, ты…
– Дазен теперь я! – отрезал Дазен.
Человек в стене снисходительно улыбнулся.
– Еще нет. Ты все еще я. Ты все еще Гэвин Гайл, брат, который проиграл. Дазен украл твою жизнь, но ты его жизни не забрал. Еще нет. Ты не готов. Поговори со мной через годик-другой.
– Ты мертв! – рявкнул Дазен. – Ты мертвец, не я. Я Дазен!
Но его отражение не ответило.
Его сын был там. Его сын, не настоящего Дазена. Настоящий Дазен похитил его сына. Как украл всю его жизнь. Гэвин давно решил, что если Дазен похитит его жизнь, он в отместку заберет его. Его младший брат всегда был хитрее, так что единственный способ вырваться отсюда – стать Дазеном – перехитрить брата, подкопаться под самую глубокую ловушку Дазена и поймать в нее его самого. Пока не получалось.
– Не получалось потому, что ты не желаешь рискнуть всем ради победы. В этом гениальность Дазена, – сказал мертвец. – Помнишь, когда вы схватились в последний раз?
– Когда он запер меня и украл мою жизнь?
– Нет, когда вы в последний раз сошлись врукопашную.
Гэвин такого забыть не мог. Он был старшим. Ему нужна была победа. Он даже вспомнить не мог, из-за чего они подрались. Это было не важно. Возможно, он начал первым. Дазен уже некоторое время нарывался, не выражая Гэвину заслуженного уважения. Так что Гэвин ткнул его в плечо и грязно обозвал.
Хотя Гэвин был старше, Дазен был как минимум его роста, если не крупнее. По большей части Дазен реагировал на обиды жалобами и руганью. Но не в тот день. Дазен напал на него, и внезапно Гэвин ощутил страх, который уже некоторое время до того проникал в его сердце. Что, если он проиграет?
