Они схватились, пытаясь повалить друг друга, осыпая друг друга ударами по плечам, в живот. Многие он заблокировал, но те, что прошли, приносили больше боли, чем вреда. Драка с братом имеет правила. Ты не будешь ломать кости. Ты не будешь бить в лицо. Смысл в покорности, доминировании и наказании.
Но если бы Дазен выиграл хоть одну драку, их отношения никогда не были бы прежними. Такого нельзя было допустить. От страха и отчаяния Гэвин двинул Дазена в лицо.
Дазен покачнулся, но больше от потрясения, чем от удара. Дазен обычно был очень уравновешенным, но как только Гэвин глянул ему в глаза, он понял, что совершил ошибку. Большую. Боль значения не имела. Доминирование значения не имело. Для Дазена – нет. Он совершенно поехал крышей. Ему даже не нужно было тянуть красный, чтобы полностью выйти из себя. Так и вышло.
Дазен налетел на Гэвина и сбил его с ног. Гэвин попытался собраться, увернуться, перенести вес. Но Дазен не боролся за позицию, он валил Гэвина. Они упали. Гэвин приземлился сверху, проведя хороший удар коленом.
Это не имело значения. Дазен словно и не почувствовал. Он просто принял удар и потянул Гэвина с инерцией своего падения. Внезапно младший брат Гэвина оказался сверху. Дазен схватил его за горло обеими руками и начал душить.
Паника Гэвина отступила. Они оба были обучены борьбе. Он двинул Дазена в челюсть. Ничего. Дазен принял удар. Второй удар Дазен отвел локтем. Он все крепче сжимал горло брата.
Паника мстительно вернулась. Дазен хочет убить его! Гэвин бил, бил и бил, но Дазен просто принимал удары.
Давай, бей, но я убью тебя.
Мир померк, когда Дазен вдруг отпустил Гэвина. Он, шатаясь, встал, пока Гэвин кашлял, возвращаясь к жизни. Когда Гэвин поднялся, его младшего брата уже не было.
После этого они больше не дрались. Довольно. Они без единого слова знали, что если они сцепятся снова, кто-то из них погибнет.
И если бы я победил у Расколотой Скалы, кто-то и погиб бы. Но Дазен оставил его в живых. Это было как в тот момент, когда он держал Гэвина за горло. Он мог бы убить меня. Но вместо этого оставил жить. Потому что он слаб.
– Если Дазен слаб, – сказал мертвец, – то кем это делает тебя? Ты проиграл ему. – Он рассмеялся.
– Больше не проиграю. Пусть я долго шел к этому, но я наконец понял. Я приму этот урок от брата – победить любой ценой. Будь готов заплатить все, и тебе платить не придется. – Вот оно. Так просто. Теперь – именно теперь – Гэвин был готов стать Дазеном. Он заберет силу Дазена и оставит его слабость. Он протянул руку и коснулся своего отражения.
– Теперь ты действительно мертв, – сказал он.
Его прежние попытки вытянуть субкрасный провалились потому, что он не мог добыть достаточно тепла. Единственным источником тепла здесь было его тело, и он чуть не убил себя, когда в последний раз попытался забрать у него слишком много тепла. У него начался бред, и все равно этого не было достаточно. Он не был готов рискнуть всем. Он не хотел умирать, если это потребуется. Теперь хотел.
– Спасибо, брат. Спасибо, сын, – сказал он вслух. Он начертил клинок из синего люксина. Он держал остроту лишь при сильной концентрации, но в течение нескольких дней они с мертвецом срезали свои длинные волосы.
Он срезал прядь, разделял ее на узкие связки и связывал концы, чтобы они не рассыпались. Когда он нарезал хорошую груду, вымазав столько сала со своего тела на эту пряжу, сколько мог, он начал ткать. Это в первую очередь. Потом он будет не в том состоянии.
Хотя бы раз синева помогла ему. Прежний он – когда он еще был свободен, когда еще был Гэвином – никогда бы не смог такого сделать. Он пропускал пряди сверху, снизу, сверху, снизу. Совершая ошибки, начиная сначала, неловким движением разрушая всю незаконченную вещь, пытаясь удержать и теряя недельную работу в секунду, когда его пальцы выдергивали нить – все это свело бы его с ума. Но синева любила детальность, чтобы каждый волосок был к волоску.
Дазен даже не заметил этого поначалу, но однажды он понял, что к нему вернулось то, что он утратил много лет назад. Надежда. Он выберется.
Теперь он это знал. Это было лишь вопросом времени. Месть приближается, и чем дольше ее откладывать, тем слаще она будет. Дазен удовлетворенно вздохнул и продолжил работу.
Гэвин со стоном оторвал от ожога запятнанную рубашку. Пятьдесят данаров стоит, а я ее за полчаса угробил. Хуже того, он заметил, что некоторые девушки смотрели на расплывающееся пятно. Это не опасно. Они спрашивать не будут. А вот кто-нибудь из Спектра может. Лучше приберечь свою ложь для них. Он выругался про себя.
