Ужин был хорош, и хороша была горячая вода в купальне и подсыпанные в неё пахучие листья. Ойти разомлели в тепле, барахтались в чанах, плескались, как игривые выдры, и после купания быстро попрощались друг с другом и ушли спать. Не спалось только Кессе.
«Славная ночь,» — думала странница, присев на верхнюю ступень высокого крыльца. Тёплый воздух колыхался волнами, слабые дуновения ветра приносили из полей запах цветущих трав и нагретой земли. Невдалеке журчала вода, вытекающая из каменной чаши — там, на маленькой площади, прогуливались Лигнессы, шелестя сложенными крыльями.
«Как же пройти в Манхор? Днём в небе так много глаз…» — думала Кесса, щурясь на тёмный небосвод. Две луны встали друг напротив друга и медленно скользили, чтобы встретиться на середине пути. Ни одной звезды не было на ясном небе, только россыпи едва заметных искр на мгновение вспыхивали во мгле — и снова пропадали.
«Может, ночью меня не увидят?» — она с сомнением посмотрела на пустую улицу и тут же услышала в переулке тяжёлые шаги. Караульные-Лигнессы в подкованных сапогах прошли мимо, и Кесса выбралась из тени.
— Иди спать! — сердито прошептал кто-то за углом, и странница вздрогнула.
— Ты пойдёшь — и я пойду, — ответили во мраке.
— Нашёл время! — в темноте зашуршало чьё-то крыло. — Все приезжие давно спят.
— А днём тут маячит стража. Ты хочешь продать свою чепуху или нет?!
— Кому?! Камням стен и мостовых?! В такое время ни один чужестранец на улицу не выйдет.
Кесса спрыгнула с крыльца и заглянула за угол. Крылья зашуршали громче, из темноты на освещённую лунами улицу высунулась красная лапа.
— Хаэй! Госпожа, взгляни на эти зелья! — прошептал Лигнесс, подсвечивая крохотным фонариком-церитом раскрытую суму. Там в небольших ячейках теснились заткнутые кувшинчики с корявыми подписями.
— А что это за зелья? — тихо спросила Кесса. — Никак, дурман или отрава?
— Что ты говоришь?! — возмущённо сверкнул глазами хеск. — Мы — алхимики, ученики уважаемого мастера, а не какие-нибудь дикари из Манхора! Это хорошие зелья. Вот это делает кожу красивой — гладкой, блестящей и алой. Все увидят, как госпожа хороша собой! А от этого когти изящно вытянутся и заострятся…
— Как у харайги? — хмыкнула Кесса. Она представила, как приходит в Фейр с изящными острыми когтями и блестящей алой кожей, и прикусила язык, чтобы не рассмеяться на всю улицу. Лигнесс обиженно фыркнул.
— Разве госпожа не хочет, чтобы все заметили её красоту?
— Не до того сейчас, — покачала головой Кесса. — А есть у вас зелье, с которым меня никто не заметит?
Второй Лигнесс, скрывающийся в темноте, ткнул первого когтем в плечо и оттеснил к стене, запуская лапу в сумку.
— Есть и такое. Это хорошее зелье, редкое и ценное. Не так просто его приготовить…
«Да уж… Хорошо, что родственники не видят! Дед бы меня не похвалил за такие траты…» — вздохнула Кесса, настороженно разглядывая баночку со всех сторон и принюхиваясь к содержимому. Внутри была вязкая синеватая масса, и пахло от неё мокрым мхом. «Как бы в жабу не превратиться от таких зелий!»
У синеватого месива был вкус дорожной пыли, и пыль скрипела у Кессы на зубах, когда она, скрывая дрожь, пробиралась по пустынным утренним улицам, мимо сторожевых постов, повозок, запряжённых хумрашами, и редких горожан, вышедших на крыльцо посмотреть на восходящее солнце. Никто даже не оглянулся на странницу, когда она вышла на степную дорогу.
Камни Манхора всё так же белели в траве, и Деревья Ифи склонились над ними, роняя светло-жёлтые листья. Под ногами хрустели тонкие белесые прутья, похожие на хрупкие кости, и высохшие тельца Ифи, так и не нашедших, где им пустить корни. Кесса тронула пальцем одного из них — от него пахло сухими листьями. Длинные розоватые волокна, некогда покрывавшие его тело, исчезли, не было их и на земле.
Оглядевшись по сторонам, Кесса юркнула в тень ближайшего дерева. Чёрные точки уже кружили в небе, и она знала, какое острое у них зрение.
Кривое Дерево Ифи раскинуло ветви у подножия холма, как бы обхватив его, и весь холм был засыпан белыми листьями. Из-под них виднелась огромная каменная чаша, наполовину ушедшая в землю. Древесный сор покрывал её дно, на боку виднелись потёки ила — не так уж давно тут текла вода, орошающая мох, растущий на краях, но сейчас он высох и под пальцами хрустел и ломался. Кесса прижалась щекой к чаше и прикрыла глаза. Она чувствовала холод подземной реки, слышала её плеск и перестук капель, падающих со свода пещеры.
— Ал-лииши, — прошептала «Речница», прислушиваясь к голосу тёмной воды. Ей почудилось, что подземные волны всколыхнулись.
— Ты текла тут, великая река, — тихо проговорила Кесса, гладя потрескавшуюся землю. — Ты прокладывала путь по камням. А сейчас ты под землёй, там, где не светит солнце. Там некому пить твою воду, никто не отражается в тебе. Как вышло, что тебя прогнали? Кто преградил тебе путь?
Подземная река шумела внизу, прорезая русло в скалах. Кесса, зажмурившись, видела её чёрные волны.