— Я, Чёрная Речница, зову тебя сюда, — прошептала она. — Зову в славный Манхор. Его жители измучены жаждой. Они жили тут, когда ты текла под солнцем. Они расчищали твоё русло, они славили тебя и благодарили. Помоги им, древняя река Манхора…
Холодок полз по зеленеющей коже, и блики дрожали на ней, словно солнце отражалось от речной ряби. Чёрные волны шумели всё громче.
— Я пришла с Великой Реки, — Кесса сжала в кулаке нитку мраморных бус — подарок Речника Фрисса. — Это камешки с её берегов. Они были в руках магов, были в руках воинов и мирных жителей. Я положу их у твоих истоков. Пусть они дадут тебе силу Великой Реки…
Тяжёлые бусины звякнули о камень. Ладонь Кессы онемела от холода, и пальцы с трудом разжались. Аквамариновые и бирюзовые блики скользили по краям древней чаши.
— Ал-лииши, — прошептала странница, сдирая мох и лиственный сор. — Ради Реки-Праматери, ради Короля Астанена и всех славных Речников… ради Речника Фрисса, — ал-лииши!
Тихий рокот послышался под ногами, и жёлтый лист сорвался с ветки и на миг накрыл чашу. И тут же он отлетел в сторону, отброшенный тонкой водяной струёй, и ледяные брызги осыпали Кессу с ног до головы. Она шарахнулась прочь, но оскользнулась на внезапно намокшей земле и села, ошарашенно глядя на край чаши. Оттуда капало.
Кесса вскочила — как раз вовремя, чтобы уступить дорогу новому ручью. Сорвавшись с края чаши, поток побежал по сухой траве. Каменный сосуд наполнился до краёв. Родник, пробившийся из холма, раскидывал в стороны лиственный сор, расчищал себе дорогу, и Кесса протянула руку, чтобы помочь ему, но крепкие мохнатые пальцы сомкнулись на её запястье.
Вокруг были манхорцы — и за деревьями, и среди поломанных ветвей и кустов, и на холме, и под ним. Медленно, с опаской, они подходили к чаше. Что-то заскрежетало под землёй, и напор воды стал слабее. Манхорец, вцепившийся в Кессу мёртвой хваткой, слегка разжал пальцы и одобрительно рявкнул.
— Ты сдержала слово, — тихо прорычал он ей на ухо. — Ты привела реку.
— Она снова уходит, — встревожилась Кесса. — Смотри!
— Она течёт вниз, — качнул головой манхорец. — Подальше от Лигнов. Наполняет старые водоводы.
Кесса огляделась по сторонам — вокруг никого не осталось, только шуршали кусты. Ручей прокладывал себе путь по сухой земле, подмывая корни деревьев и мёртвые ветки.
— Иди за мной, — манхорец подтолкнул её в спину. Глубокий провал чернел в склоне холма, за ним слышались рычание, шипение, топот и плеск. В полутьме сновали тени, булькала вода, скрежетали невидимые механизмы. Едва не споткнувшись о торчащий корень, Кесса достала из сумки пригоршню церитов. Дрожащий пурпурный свет разлился по туннелю, и кто-то, потревоженный его лучами, сердито зарычал.
— Теперь Лигны не уморят вас жаждой, — сказала Кесса, поймав взгляд манхорца. — Теперь вы можете с ними сражаться!
— Что?! — изумлённо мигнул хеск. — Сражаться?! Надо же было такое выдумать… Элиг и вся его родня! Сражаться с Лигнами…
Многоголосый вой прокатился по туннелям, и Кесса увидела, как манхорец мелко трясётся и утирает слёзы. «Ну вот, и эти смеются — и над чем?!» — странница сердито фыркнула.
— Разве вы не воюете с ними? Не собираетесь изгнать их с вашей земли? Я думала, вы…
— А-ау, знорка, — манхорец на миг разинул пасть, показав острые жёлтые клыки. — Мы ещё жить хотим. Старейшины скоро заключат мир. И ящеров придётся отдать… а жаль, нам они нужны.
Кесса, растерянно мигая, смотрела на хеска. «Ящеров? А, те краденые белоноги… Бездна! И этим мелким воришкам я помогала?!»
Ручей между тем выбрался из-под тенистых деревьев, и солнце отразилось в нём. Манхорец встревоженно зарычал и попятился от норы, закрывая проход полотнищем дёрна.
— Лигны увидят, как блестит вода, — нахмурилась Кесса. — Они не прийдут сюда, чтобы отнять её?
— Это вряд ли, — шевельнул ухом манхорец. — Без боевых зверей и магов — не прийдут.
— Тогда я пойду, — Кесса спрятала все цериты и шагнула к занавешенному выходу, но колени сами подогнулись, и она едва не растянулась на земле. Перед глазами плыли круги.
— Пойдёшь, но не так быстро, — манхорец негромко зарычал, подзывая сородичей. Кессу окружили и подняли с земли. Двое хесков понесли её вниз, к тусклому золотистому огоньку в переплетении нор.
Эти пещерки, соединённые короткими ходами, были закрыты завесами из коры, она же лежала на полу и покрывала стены. У странных приспособлений из белого дерева, увешанных охапками волоса Ифи, сидели манхорцы — они вили верёвки и плели сети, и готовые силки, аккуратно сложенные, лежали на полках и постелях. За соседней завесой слышалось чавканье, перемежаемое недовольным шипением. Один из манхорцев пошёл туда с бурдюком воды, раздалось бульканье, а за ним — плеск.
— Пусть пьют, — вздохнул, выходя, манхорец.
— Надо будет вернуть их, — сказал один из хесков, плетущих сеть. — Позлили соседей, и хватит.
Он отложил работу и подошёл к Кессе. Она села на лежак и теперь с любопытством оглядывалась.