— Внутрь сам залезет, — махнул рукой эльф, оглядывая спящих Яймэнсов. Те, кто был помельче, забрались под крылья к крупным, из некоторых коконов высовывались десятки морд — под них и были проделаны дырки по бокам.
— Ты принёс им еду? — Кесса заглянула в большую чашу у двери. Над ней светился неяркий жёлтый церит. В соседней чаше блестела вода, а здесь лежали варёные коренья и куски грибов. Авларин кивнул и высыпал в воду большую ложку соли, а следом кинул кусочек тацвы.
— Они спят, я за ними смотрю, а ты чем занята?
— Иду к воинам, — нахмурилась Кесса. — Научусь сражаться.
— Полезно, — хмыкнул эльф. — Для начала возьми копьё. С ним ещё никто не оплошал.
— Ха! Копьё… Не хочу, — помотала головой Кесса. — У вас копьём детишки владеют.
— Они владеют, а вот ты — нет, — авларин закинул суму за плечи и пошёл к лестнице, у поворота обернулся. — А напрасно.
…Зеркало Призраков подёрнулось загадочной рябью, за серебристыми бликами проступили тёмные силуэты, и Кесса с надеждой склонилась над ним. Древнее стекло, вмиг потемнев, показало её собственное лицо — с царапиной на лбу и целебной кашицей, размазанной по разбитой скуле.
— Да ну тебя! — Кесса уронила Зеркало на ковры и влезла в качающийся на верёвках кокон. Руки слушались с трудом. У стены дожидалась утра наскоро выстиранная одёжка, свисала с крюков новая полосатая куртка, и ушастый шлем таращился в полутьму блестящими камешками глаз.
— Лаканха! — прошептала Кесса, и водяная стрела ударилась о колпак над церитом, уронив его на кристалл, и уже в кромешной тьме расплескалась о каменную чашу под ним. «Надо завтра заняться магией!» — думала странница, устраивая поудобнее ноющие руки и ноги. «Может, там не так больно дерутся!»
… - Хаэй, — тихонько окликнула Кесса, заглядывая в спальную залу. Свет ни к чему был спящим Яймэнсам, и цериты накрыли колпаками, оставив для освещения узенькие щёлочки. Ровное сопение наполняло комнату. Чешуйчатые лапы, головы и крылья торчали из коконов, уложенных в ряд, иногда слабо подёргивались, и кто-нибудь, тяжело вздохнув, поворачивался на другой бок.
— Ну, спите, — прошептала странница, прикасаясь к рыбьей голове, вырастающей из стены — «ручью», наполняющему водяную чашу. Влага зашипела, коснувшись раскалённых камней на дне.
— Скоро уже зима, — Кесса вытряхнула в пустую чашу для еды всё, что было в заплечной суме. Варёные грибы и коренья, оставленные там прошлым смотрителем, уже исчезли — и Кесса не взялась бы угадать, кто из Яймэнсов их съел.
…Нити кристаллов и тонких кованых листьев, развешанные на сквозняке, звенели на ветру. Холод сочился в приоткрытые окна, запах прелой листвы и подгнившей коры наполнял залы. Мастерские опустели, и никто не сражался на затуплённых копьях в Зале Клинков и не отбирал друг у друга свободные мишени, и даже те, кто безвылазно сидел в потайных комнатах чердаков и подвалов или в загонах и садках, выбрались наружу и бродили теперь по коридорам. Старшие маги неспешно обходили окна и двери, придирчиво осматривали стены и завесы, иногда проводя по ним самоцветными печатями. Замковая купальня была открыта, но оттуда тянуло холодом, и Кессе почудился даже запах выпавшего снега.
— Куда? — воин в оперённом шлеме преградил ей путь, когда она пробиралась к стене.
— Хочу посмотреть на реку, — Кесса попыталась проскользнуть мимо него, но едва на него не налетела.
— Не сегодня, — авларин крепко взял её за плечо и развернул к замку.
— Почему? — спросила Кесса, обернувшись уже у двери.
— Княгиня Миннэн говорит с богами, — нахмурился эльф. — Зимний Излом сегодня. Иди к Древу Миннэна, скоро все соберутся там.
«Зимний Излом…» — странница поёжилась. «Неужели пойдёт снег? Будто мало нам холодных дождей…»
Древо Миннэна занимало полдвора, и его ветви и корни оплетали весь замок, а серебристые листья выглядывали из каждой щели. Кесса не взялась бы судить, сколько ему лет; говорили, что его посадил тут сам Миннэн Менкайхизгу, тот, кто привёл эльфов на помощь Илирику и Келге во времена Великой Тьмы. С тех пор ствол изрядно потолстел, кора вздулась и покрылась буграми и провалами, в дуплах поселились шонхоры и перистые змеи, а среди ветвей свили гнёзда фамсы…
Авларины, которым надоело бродить по замку, собирались у Древа и рассаживались по корням. Стояла тишина, только листья шуршали, и слышно было, как за стенами Меланната выбегают на берег маленькие волны. Дождь прекратился, но солнце так и не вышло, всё небо затянуло серой хмарью. Холодный ветер пробрался под воротник, и Кесса, поёжившись, надела шлем и попыталась просунуть руки в рукава.
На крепостной стене протрубили в рог, и все, кто сидел на корнях, встали. Авларин в белом плаще поднялся на один из выступов коры и снял капюшон. Корона из серебряных листьев блеснула на золотистых волосах.