…Зала Чаш вновь наполнилась гулом голосом, смешками, треском крыльев огненных мотыльков. Лапши в чанах поубавилось — к концу подходили прошлогодние запасы зерна — но нехватку щедро возместили жареными грибами и квашеной рыбой из глубоких подвалов. В зале постелили ещё несколько циновок для Яймэнсов — гон подходил к завершению, здравый рассудок возвращался к самцам и самкам, и они уже не пропускали ужин. Отряд Иллингаэна вернулся из леса, все были живы, и никто не ранен. Кесса украдкой спросила соседа о битве, но тот лишь усмехнулся.
— Мы прибрали немного лес, знорка. Пока наши алайги не заперты в стойлах, надо вывезти лишний сор.
— А что, и у них будет гон? — только теперь Кесса вспомнила, что ручные ящеры Меланната, как и дикие, подвластны зову весны. — А они замок не разломают?
— Намра! — не удержался от поминания божества эльф. — А я слышал, что знорки разводят животных — и мохнатых, и ящеров, и эти дела им знакомы.
— У нас негде разводить животных, — вздохнула Кесса. — Разве что кошки…
Она вспомнила, что давно не видела шонхоров в Зале Чаш — да и вообще в пределах замка — и взглянула на стены, но никто из пернатых ящеров не висел там, не ел рыбу на краю стола и не чистил перья у окна.
Четверо служителей обходили столы, наполняя блюда квашеной рыбой и папоротником, кто-то насвистывал песню, и Кесса прислушивалась, пытаясь угадать мотив. Но тут лязгнул гонг, и все вздрогнули и замолчали, повернувшись к месту, где сидела Миннэн. Она не встала, но высоко подняла руку с кубком и указала на старшего из целителей.
— Я вижу, что все насытились и ведут мирные беседы, — негромко сказала она. — Послушайте же, что скажет вам Риланкоши. Речь пойдёт об Агале, о его знаках и порождениях. Никто из нас, сидящих в Зале Чаш, не видел Волну своими глазами, и не все удосужились прочесть свитки. Расскажи нам о Волне, почтенный Риланкоши…
Иллингаэн кивнул, выразительно посмотрел на Кессу и сидящих за ней юнцов. Те удивлённо замигали, но тарелки отодвинули и кубки отставили. Яймэнсы, до того шипевшие о чём-то своём, вскинулись и нахмурились.
— Да, это год Агаля, и это год Волны, — кивнул своим мыслям Риланкоши. — И знамя Трёх Лун уже над нашим замком, и многие города поднимут его в ближайшие дни. Мы, хвала богам, не услышим Агаль, но те, кто ему подчинится, будут свирепы и неразумны. И многие из них не доживут до зимы…
— И нечего на меня смотреть, — недобро сверкнул глазами один из Яймэнсов — кажется, это был Урцах.
— Агаль набирает силу исподволь, капля за каплей, и первые признаки малозаметны, — продолжил, помолчав секунду, Риланкоши. — В существах пробуждается гнев, и они готовы напасть на всех… кроме тех, кто уже одержим Агалем. Сами одержимые узнают друг друга и никогда не путают со свободными. Ненависть в них пробуждают только те, кто ещё не затронут. И ещё — созидание. Созидание и созданные вещи. Даже дом, стоящий посреди леса, притянет их всех к себе, и они не успокоятся, пока его не разрушат. Даже камни, выложенные в ровный круг, даже выкованное оружие… Агаль иссушает разум захваченных так, что они ломают свои же мечи, бросаются на врагов врукопашную, когтями ломают стены. Жаль, что магию он у них не отбирает.
— Нуску Лучистый… — пробормотала Кесса и поёжилась. — Значит, пока существо не ломает вещи…
— Можно не опасаться, — кивнул Риланкоши. — У нас, в стенах Меланната, опасаться вообще не стоит. Пока Волна не снесёт стены, никто из укрывшихся тут не поддастся Агалю. Его влиянием можно заразиться — там, где много одержимых, Агаль передаётся и здоровым… но и сопротивлением к нему тоже можно заразить. Мы, Кен» Хизгэн, неуязвимы для Агаля, и это защищает наших гостей.
— А что с теми, кто уже одержим? — вскинулся один из авларинов. — Их излечит только смерть?
— Если существо сопротивляется, оно может долго держаться, — покачал головой Риланкоши. — И будет пытаться покинуть Волну, даже когда тело перестанет его слушаться. Если захватить его в плен, отделить от других одержимых, то даже кратковременная, но острая боль вернёт ему разум. Я слышал, что Сианги и Хальконеги прижигают себе руки, чтобы оставаться в своём уме. А форны заманивают отряды Волны на лавовые поля.
«Вот ведь напасть!» — Кесса снова поёжилась. «Хорошо, что Агаль не всесилен, но и средства от него… Хвала богам, что на людей он не действует! И на эльфов тоже…»
— Я не советую вам, юные воины, браться за лечение Агаля, — вздохнул Риланкоши. — Особенно — в одиночку против отряда. Лучше всего для нас — пропустить Волну над собой, защитив тех, кого мы можем защитить. А если не выйдет — задержать хотя бы часть её сил на лесных ловушках, пока Агаль не смолкнет. Пока ещё зов не слишком силён, и лесные тропы не так опасны, но месяц или два — и Волна пойдёт по Хессу. Готовьтесь.