Демон содрогнулся, приоткрыл пасть, закрыл лапой окровавленный нос. Вода, смешанная с кровью, брызнула на мох. Горящие янтарные глаза на миг закрылись — а в следующее мгновение Кесса уже катилась по прелой листве, пытаясь вывернуться из-под тяжёлой туши. Когтистая лапа упёрлась ей в плечо, прижимая к земле. Странница взмахнула свободной рукой с зажатым в ладони кинжалом, гладкое жало Нкири глубоко воткнулось в руку хеска, и тут же челюсти крылатой гиены сомкнулись на предплечье Кессы. Алгана слегка шевельнул головой, и нож Речницы улетел в кусты, а сама она похолодела от ужаса, глядя на клыкастую пасть и свою руку, зажатую в ней. Хеск выплюнул её предплечье и склонился над лицом, сопя разбитым носом. Жёсткие усы коснулись щеки Речницы, кровь капнула ей на лоб. Кесса зажмурилась.
Злое шипение, клёкот и многоголосый рёв обрушились на неё со всех сторон, и она приоткрыла один глаз. Алгана всё так же нависал над ней, обнюхивая лицо. Кесса рискнула заглянуть ему в глаза — во взгляде хеска была растерянность и досада, но злобы не было, и мутная пелена сгинула, будто её не было.
— Ты кто? — спросил Алгана, облизнув бесполезный нос и подавшись чуть назад. Но ответить Речница не успела.
Шипение и клёкот сменились гневными воплями, и острая палка воткнулась в землю у плеча Речницы. Алгана вздрогнул, рывком поднялся на ноги и взлетел. Крылатая тень промелькнула над кустами, Кесса зажмурилась, спасая глаза от неистовой вспышки… и услышала плеск водяных стрел, короткий вой, свист и бульканье — и глухой удар. Она вскочила и изумлённо мигнула — ей показалось, что все хески исчезли. Но они были там — теперь их бока и животы не багровели, а зеленели, принимая цвета болотных кочек и замшелых стволов. В кольце свирепо рокочущих жаб и бьющих хвостами ящериц корчился паутинный кокон в обрывках мха. Двое Яймэнсов встали над ним и придавили его к земле, вытянули из белесых нитей лапу в рыжей шерсти, потом вторую. Хеск дёрнулся, хрипло завыл. Ящерица плюнула клейкой слюной, связывая ему руки. Яймэнс сдёрнул кусок паутинного покрова, заглянул в горящие глаза пленника и ударил его по окровавленному носу. Бояться панцирному хеску было нечего — мощные челюсти Алгана были обмотаны паутиной, как и его крылья, и все четыре лапы, и даже хвост.
— Зверь Волны! — крикнул Яймэнс. — Мы поймали его!
— Мерррзкая тварррь! Содрррать с него шкуррру! — взмахнул копьём один из демонов-жаб. Существа схватили пленника и перевернули его спиной вверх.
— Рррежьте крррылья!
— А ну, лапы прочь! — прикрикнул на жаб Яймэнс, поставив ногу на плечо связанного хеска. — Найдите жуков!
— Жуки, жуки, жуки тут, — подскочил к нему один из демонов, протягивая свёрнутый лист. Брюхо жабы снова запунцовело, она сердито забулькала, глядя на связанного.
— Он привесссти Волна, — один из ящеров клацнул зубами у ноги Алгана. — Он сссъесссть нашшш ум. Он теперь ссстать едой.
— Зубы! — Яймэнс едва не отвесил ящерице пинка, но она с неожиданным проворством увернулась. — Эта летучая гиена — преступник. Его надо судить. Несите шесты! Надо отнести его в город и разобраться по закону!
— Да, по закону, по закону, — приникли к земле жабы. Взгляды ящериц не обещали им ничего хорошего, но Яймэнсы выглядели ещё более грозно.
— В день Сссемпаль он ссстать хорошшшая еда, — заметил ящер, ощупывая мускулистую лапу пленника. — Много мяссса.
Алгана дёрнулся, запахло жжёной паутиной, но Яймэнс, усевшийся на спину хеска и проколовший когтями его шкуру, даже глазом не моргнул. Он вытряхнул что-то из свёрнутого листа в свежие ранки и поднялся на ноги, оставив крылатую гиену хрипеть от злости.
— Вкусное мясо! Полежит в солёных ключах, станет ещё вкуснее! — жабы сгрудились вокруг хеска, привязывая его за лапы к коротким, но толстым палкам. — Будет славный Семпаль!
— Закройте рты! — рявкнул Яймэнс. — С ним поступят по закону.
Кесса молча сидела на кочке, растерянно ощупывала правую руку — она ещё не верила, что её предплечье цело, а не перекушено пополам. На рукаве рыжей куртки не осталось и царапины. Подобрав нож, Речница встала. Хески даже не взглянули в её сторону — они, возбуждённо булькая, волокли пленника в заросли — вдоль реки, вниз по течению.
«Что они делают?! Он уже не был в Волне!» — она кинулась было за ними, но тут же остановилась. «Всё-таки… всё-таки он навредил им. Его отнесут в город, будут судить…» Она встряхнула головой, провела рукой по лицу — на пальцах осталась тёмная кровь.
На поляне уже никого не было — только растёрзанные тела жабы и ящера. Кесса судорожно сглотнула и отвернулась. «А зверь Волны не убивал никого,» — мелькнула непрошенная мысль. «Даже когда был в Волне…»
Она вышла на берег. Голоса хесков ещё были слышны издалека, но напуганные шонхоры уже забыли страх и снова мелькали над водой, гоняясь за фамсами. Лодка стояла в кустах, и на её бортах повисли медузы.