В «Чёрной Розе» есть всё то, что может понравиться романтичным натурам, любящим псевдоисторические любовные романы: брак по королевскому приказу, ненависть, перерождающаяся в любовь, переодевания, похищения, поединки, интриги, коварные злодеи (и злодейки!) и — страстная любовь.Редакция авторская, рисунки Татьяны Гавриловой.
Прованс и Лангедок охвачены восстанием против короля Людовика, возглавленным знатнейшими дворянами провинций. К катарам[1] присоединилось и много католиков. Людовик отправляет на подавление бунта войска под предводительством двух полководцев — Симона де Монфора[2] и некоего дворянина в белом плаще, украшенном черной розой, никогда не снимающего с лица черную маску. Этого дворянина все называют герцогом Черная Роза.
После долгой и кровопролитной войны Монфор и Черная Роза, о чьих зверствах, насилиях и убийствах ходят ужасные слухи, одерживают ряд блистательных побед. Вскоре у восставших остается всего несколько замков и крепостей, которые осаждаются королевскими войсками.
Увидев из окна башни перед подъемным мостом троих закованных в броню рыцарей, один из которых держал в руке копье с привязанным к наконечнику белым флагом парламентера, граф де Руссильон велел опустить мост и поднять решетку. Но в замок был пропущен только один из них. Двое остались ждать с его лошадью на мосту. Этот рыцарь, в алом плаще и серебристом шлеме, последовал быстрым шагом за графским управляющим, Бастьеном.
Зала в донжоне, главной башне замка, где ждал посланца осаждающих старый граф, была большой и пышно обставленной. Руссильона называли одним из богатейших дворян Лангедока, и это была чистая правда. Ткани, утварь, коллекция восточного оружия на стене, — все говорило о власти и богатстве хозяина замка. Посол нашел графа сидящим в высоком дубовом кресле с массивными подлокотниками в виде львиных голов. По правую сторону кресла на стене висел герб Руссильона — красное полотнище с крестом и четырьмя вертикальными полосами. Над гербом красовалась вышитая золотом графская корона.
Рыцарь снял шлем, украшенный белыми перьями, и легко поклонился Руссильону. Старик тотчас узнал этого красивого светловолосого молодого человека, — это был граф Анри де Брие.
— Что ж, ваше сиятельство, — начал Руссильон, — приступим сразу к делу.
— Признайтесь, вы не ожидали, что мы вступим с вами в переговоры.
— Да, удивлен, признаюсь. Это не похоже ни на Монфора, ни на Черную Розу… Удивлен — но отнюдь не обрадован.
— Даже если я принес в ваш замок, после двух недель осады, оливковую ветвь мира? — чуть насмешливо, как показалось Руссильону, осведомился молодой человек. Старик насторожился. Ему все меньше нравилось посольство Черной Розы. Что задумал сейчас этот ужасный человек, которого граф величал не иначе, как «проклятием Лангедока»? И не он один. И Симон де Монфор, посланный самим Папой подавить бунт еретиков-катаров, и герцог Черная Роза — полководец французского короля, — оба эти человека были ненавидимы и проклинаемы всеми жителями Окситании — края, куда входили Лангедок и Прованс.
— Мир между нами невозможен, — резко ответил Руссильон. — А если вы явились ко мне с предложением о сдаче замка… Мы не собираемся сдаваться! Нам слишком хорошо известна милость ваших предводителей, — об их зверствах, жестокостях и насилии над несчастными, попавшими живыми в их лапы, ходят легенды по всему краю!
— Я — посланец не Монфора, а герцога Черная Роза, — высокомерно сказал де Брие, — и, клянусь честью, — все, что говорят о монсеньоре и о его зверствах, — выдумки и гнусная ложь! Что же касается Руссильонского замка… Войдя в него, я увидел во дворе множество людей, — среди них дети, старики, женщины. У вас, как нам прекрасно известно, почти не осталось еды. Люди истощены, они падают с ног от усталости и голода. Говоря — «Мы не сдадимся!» — вы выражаете мнение своё — или их?
Старый граф поджал тонкие губы. Он тоже, как заметил де Брие, был очень бледен и имел измученный вид. Веки светло-голубых почти выцветших глаз покраснели и опухли, красивые пышные седые усы сейчас как-то скорбно, устало обвисли. Старик явно не спал несколько дней и ночей, подготавливая замок к отражению возможного штурма.
«Из тех, кто умирает, но не сдается, — подумал де Брие, — да, этот Руссильон — крепкий орешек! Но мы его расколем!»
— Послушайте, господин граф, — вслух сказал он, — у меня есть для вас два послания, которые я должен вам передать. Первое — от вашей старшей дочери Марианны, из замка Монсегюр…
— От Марианны? — недоверчиво переспросил Руссильон.
— Да; несколько дней назад герцог Черная Роза лично присоединился к своему отряду, осаждавшему Монсегюр, и взял его приступом. Теперь замок занят королевскими войсками. Не волнуйтесь, — ни вашей дочери, ни зятю, графу Монсегюр, ни их первенцу не угрожает опасность, в чем вы и сможете убедиться, прочтя послание графини. Если, как я надеюсь, она написала правду, — добавил он.
