— Леди Ингейн из Тресслинга. Вы помните, какая она красавица? — Джозеф помолчал. — Вы ее обязательно должны помнить. Говорят, что они плохо живут. Она — прекрасная наездница, и ее хорошо слушаются соколы. Говорят, она его не любит. Надеюсь, что это так.
Джозеф вспомнил, что не предложил гостям перекусить, и вышел из комнаты. Уолтер взглянул на Триса и грустно покачал головой:
— Бедняжка Ингейн. Боюсь, что у нее трудная жизнь.
— Уолт, я бы не стал слишком ее жалеть. Она умная и сдержанная леди и сможет не уступать. Кроме того, она этого хотела. Она — графиня Лессфорда.
— Трис, нам уготовано не очень радостное возвращение домой. Тебя ждут неприятности, и мне нелегко вернуться в Герни, зная, что там уже нет матери.
— У меня есть там кое-какие дела, — медленно сказал Трис. — Я оставил друзей, и они приняли удар на себя. Теперь пора отдавать долг.
— Ты не должен заранее ничего решать, — предупредил его Уолт.
Джозеф вернулся с оловянной тарелкой, на которой лежали куски отварной баранины и булочки, поджаренные на жире.
— Элспи прекрасно готовит, — гордо заявил он. — Она печет чудесные лепешки и булочки. Вы только попробуйте, они легко лягут у вас в желудке.
Друзьям предложили по кубку легкого, приправленного мускатным орехом эля. Несмотря на плохие новости, друзья не страдали отсутствием аппетита. Баранина была сочной, а булочки вкусными. Все ели молча, размышляя над свалившимися на них проблемами.
В комнату заглянул парнишка и с любопытством уставился на гостей.
— Это, наверно, Хэрри или Тоби, — сказал Уолтер. Хозяин рассмеялся:
— Милорд Уолтер, время быстро летит. Мне кажется, что мальчишки растут не по дням, а по часам. Хэрри и Тоби стали совсем взрослыми и теперь работают. Даже Джилли-Овод догоняет меня. А это был Джон.
— Вы хотите сказать, что это — Джон Простофиля? Джозеф покачал головой:
— Мы теперь его так не называем. Его теперь не обманешь. Я хочу, чтобы он помогал мне в делах. Мальчишка хорошо считает. Да, он умный паренек. Иногда мы его теперь называем Джон Почемучка.
— Я вижу, что вы делаете пристройку к дому. У вас прибавление в семействе?
— Да, Элспи — хорошая и верная жена Конанда, у них прибавилось трое детишек. Жаль, что Хэрри и Тоби пришлось покинуть дом, но теперь они живут у своих мастеров. Если бы они оставались тут, у нас бы совсем не хватило места. Со мной здесь, наверно, будет спать Джилли, и я стараюсь сделать уютную теплую комнату. Он громко позвал: — Энн, Энн!
В дверях появилась маленькая пухленькая девчушка, похожая на пышную булочку. Девочке не было и четырех лет, но она была одета в аккуратное синее платьице, и на головке у нее была надета шапочка, подвязанная синей лентой.
— Энн, расскажи добрым господам, кто ты такая.
— Я — любимая девочка моего деда, — шепелявя, ответила малышка. В голосе у нее звучала гордость.
— Правда, правда! — Дед посадил внучку на колени и улыбнулся, когда она быстро схватила в ручку кусок булки. — Это правда, что дед очень любит эту девочку. Она так похожа на свою бабку. Я ее очень люблю и боюсь, что настанет день, когда она вырастет и оставит этот дом. Но, — добавил он со вздохом, — они все вырастают и покидают отчий дом. Мои старшие внуки сейчас так заняты, что редко приходят навестить деда.
Дом купца и ростовщика Хеггея с продавленными деревянными ступеньками выглядел очень бедным, но, миновав темную переднюю, друзья оказались в совершенно другом мире. Очутившись в роскошно убранной комнате, они удивленно переглянулись. С потолка спускалась серебряная лампа, на стенах висели красивые драпировки, мягкий ковер лежал на полу.
Хеггей приветствовал их надменно, как в то время водилось среди богатых евреев Англии. Они не подчинялись законам страны, а зависели от воли короля и по этому держались особняком и спесиво обращались с людьми, прибегавшими к их помощи. Хеггей снял желтый шерстяной плащ с двумя нашивками, обозначавшими его принадлежность к еврейскому племени, который он был обязан носить на улице. Он предстал перед друзьями в блестящем белом халате. Пышная кудрявая борода, доходившая ему до пояса, была вымыта и надушена.
— Молодые христиане, в чем состоит ваше дело? — спросил он на нормандском французском, немного шепелявя.
— Нам придется говорить по-английски, — заметил Уолтер. — Мой друг не понимает французского.
Хеггей кивнул. Казалось, он не воспринимает молодых людей всерьез.
— Мы только что вернулись из Китая, — продолжал Уолтер. — Привезли с собой много прекрасных вещей и хотим превратить их в золото. Кроме того, несколько лет назад мы оставили ценный кубок, и теперь я хочу забрать его обратно.
Хеггей равнодушно кивнул головой:
— Я уже собирался с ним расстаться, потому что вы не заходили за ним очень давно. Вы должны заплатить за него большие проценты.
— Кубок здесь? Я хочу его увидеть.
Купец вышел из комнаты и через несколько минут возвратился с кубком «Исцелитель Лука». Он поставил его на стол перед собой. Кубок был в отличной сохранности и ярко сверкал при свете лампы. Уолтер внимательно посмотрел на кубок.
