— Вероятно, на свете есть место под названием Лондон, — сказал жрец, — и она пытается попасть на судно, которое отправится туда?
Это была весьма интересная мысль. Чилпрата начал медленно перемалывать ее в мозгу, не переставая энергично жевать бетель.
— Вполне возможно, — согласился он. — У нее есть золото, и она может заплатить за проезд. Будет очень хорошо, если она уедет, Маракуйя. Мой дом тесен, в нем и без них полно народу. Хорошо бы они поскорее убрались отсюда.
Дом Чилпраты был окружен бамбуковым забором. У входа висел череп тифа в знак богатства хозяина и его высокого положения в обществе. Мариам отвели угол комнаты, отгороженный высокой ширмой. Из окна был виден храм на высоком холме Острова Слонов. В этом углу она спала на тощей подстилке. У нее была с собой плетеная корзинка, в которой лежал ее сын, когда они перебирались из порта в порт. Сейчас ему исполнился год, и малыш начал ходить, смешно перебирая пухлыми ножками. Он все время пытался поймать Чи Вангти. Крохотный аристократ любил мальчугана и часто спал рядом с ним в корзинке. Несмотря на это, он старался держаться подальше от цепких и сильных пальчиков ребенка, которому очень нравилось палевое кольцо хвоста. Малыш, спотыкаясь, топал за ним и повторял единственное знакомое ему слово: «Чи! Чи!» Ему никак не удавалось схватить песика за хвост, но он не оставлял своих попыток.
Мариам почти все время проводила с мальчиком. Иногда она выходила на берег в поисках судна, которое могло бы отвезти их в Лондон, к отцу мальчика. Мариам купала малыша дважды в день и готовила ему еду. Кроме того, она мастерила для него наряды из купленных в соседних лавках ярких материй. Это было бесконечное занятие. Не успевала Мариам дошить новую одежку, как оказывалось, что она становилась мала и пухлая попка не вмещалась в новые штанишки. Несмотря на постоянную жару и неспокойную жизнь, которую они вели, мальчик рос с потрясающей быстротой.
— Он такой милый малыш, мой Уолтер, — говорила Мариам Махмуду. — Он мне сильно напоминает своего отца. Посмотри, какие у него золотые волосы, видишь, они становятся кудрявыми. Он вырастет и станет красивым мужчиной.
Махмуд спал снаружи. В его обязанности входило доставать рис и овощи, которыми они питались. Махмуд был очень предан малышу и называл его «массер Бой». Дважды в день слуга выносил ребенка на длинные прогулки — утром, пока еще не было слишком жарко, и ближе к вечеру, когда солнце касалось синей кромки моря. Малыш обожал прогулки. Он радостно сидел у Махмуда на плечах, вцепившись ручонкой в тюрбан и колотя ножками по груди черного слуги. Мальчик прекрасно знал, когда подходило время прогулки, из-за которой появлялся Махмуд. Если Махмуд задерживался, у малыша жалобно кривилось личико и он смотрел на мать, как бы спрашивая: «Что случилось с нашим Махмудом? Мне очень не нравится его ждать!»
На улице Махмуд не закрывал рта, а по возвращении пересказывал Мариам свои беседы с малышом.
— Махмуд говорить массер Бой про слонов. Массер Бой его понимать. Да, он понимать все слова Махмуд.
— Почему ты так решил? Что он сказал, Махмуд?
— Он не говорит
Чаще всего Махмуд рассказывал малышу о кораблях. Они отправлялись на пляж, и, если у причала стояло какое-нибудь судно, слуга начинал оживленно болтать о высоких разноцветных парусах в заплатках, о якорях и об иллюминаторах, из которых доносились странные пряные запахи. Вернувшись домой, Махмуд обычно говорил Мариам, что ее сын станет матросом, когда вырастет.
— Все решено, леди Майям, — говорил Махмуд. — Массер Бой любить корабли. Когда он их видеть, глаза у него становятся круглые, как пуговицы. Когда массер Бой станет большим, как его отец, они с Махмуд поедут в долгое путешествие.
Мариам совсем не нравилась эта идея. Они уже так долго странствовали, что она молила Бога, чтобы ее сын больше никогда не отправлялся ни в одно путешествие.
Мариам уже начинала терять надежду, которая поддерживала ее во время длительных переездов и тяжелых испытаний, когда ей приходилось бродить по причалам, выкрикивая «Лондон!» при виде каждого матроса. Знали ли капитаны, которые брали у нее золото, где на самом деле находится этот далекий город? А вдруг она сбилась с правильного курса и все дальше и дальше забирается в глубь незнакомого темного мира? Никто не мог ей дать ответа. Они жили в окружении высокой и глухой стены молчания и непонимания и, возможно, сейчас были дальше от Лондона, чем в начале путешествия.
— Махмуд, — говорила Мариам, грустно качая головой, — сможем ли мы найти корабль, который заберет нас с этих ужасных островов? И если нам это удастся, отвезет ли он нас к Мастеру Уолтеру? Махмуд, ждет он нас еще? Может, он решил, что мы для него потеряны навеки? Или думает, что мы все погибли?
Махмуд никогда не сомневался:
— Массер Уолтер нас ждет. Он любить леди Майям. Когда он увидит массер Бой… Ха, как он станет радоваться!
— Боюсь, что мы его никогда не увидим. Махмуд продолжал ее успокаивать.
