Ингейн поклонилась, поблагодарила старика и приняла его руку, чтобы следовать к столу. Старик посадил ее справа от себя и жестом указал Уолтеру на кресло слева. Уолтер уселся. Он видел, что слуги подмигивают друг другу. Агнес Малкинсмейден принесла на серебряном блюде говяжью ногу и шепнула ему:
— Мастер Уолтер, я рада, что вы наконец сидите на вашем законном месте!
Старик был в хорошем настроении и начал болтать, прервав Агнес, когда та попыталась, как всегда, прочитать молитву. Дед порезал на тарелке говядину на мелкие кусочки и завел беседу на любимую тему. Ингейн сначала с аппетитом съела мясо и половину жареной курицы, выпила два бокала вина. Потом она отложила нож в сторону и наклонилась вперед, будто бы для того, чтобы внимательно выслушать рассказы хозяина. На самом деле ей хотелось получше рассмотреть молчаливого Уолтера, сидящего по другую сторону от старика. Когда хозяин на секунду сделал паузу, она стала быстро задавать вопросы Уолтеру. Действительно ли Китай такая прекрасная страна, как все об этом думали? Привез ли с собой Уолтер какие-нибудь удивительные вещички из Китая? Переменил ли он свое мнение о нашем короле?
Молодой человек на все вопросы ответил утвердительно. Но как Ингейн ни старалась, ей не удалось вызвать Уолтера на разговор.
Хозяин быстро проговорил:
— Это мне напоминает, милая леди… — и начал следующую бесконечную историю.
В конце концов Ингейн перестала делать попытки завязать беседу и сидела со скучающим видом. Наконец она сказала, что день для нее был очень трудным и не будет ли возражать уважаемый хозяин, если она отправится в свою комнату?
— Нам будет вас не хватать, — заметил старый дамский угодник, поднимаясь с места. — Но у меня есть утешение, — сказал он, улыбнувшись Уолтеру, — мой внук и я более двадцати лет были лишены возможности общаться. Теперь мы должны исправить положение. Мы долго будем сегодня с ним разговаривать, пока не устанут языки.
Уолтер помог леди Ингейн сойти с платформы. У дверей она остановилась и легко коснулась его руки.
— Ты стал таким красивым, — шепнула она. И дальше заговорила очень серьезно: — Я попала в большую беду и хочу тебе все рассказать. Мы можем встретиться завтра рано утром в саду? Я хочу посоветоваться. Уолтер, мне действительно нужен твой совет.
— Леди Ингейн, я рано встаю, — сказал Уолтер. — Я к вашим услугам и сделаю все, что вам понадобится.
— Но мне трудно рано вставать, — засмеялась Ингейн. — Если я рано встану, то буду плохо выглядеть. Но я не стану залеживаться в постели и присоединюсь к тебе в саду. Мне будет очень интересно послушать о твоих приключениях.
Уолтер пробьи в саду два часа, прежде чем появилась Ингейн, помахивая сумочкой с ароматными шариками. Сумочка была из оранжевой кожи в виде мешочка, сверху она завязывалась легкомысленным бантом из черного бархата.
— Доброе утро, — приветствовала Ингейн Уолтера. — Я не спала всю ночь, перебирая в уме все свои беды, поэтому опоздала.
Уолтер взглянул на солнечные часы:
— Вы пришли даже раньше, чем я ожидал. Может, мы пройдем к пруду? Там, мне кажется, трава не такая влажная. Ваши башмачки кажутся тонкими, как бутон фуксии, и вам не следует бродить по мокрой земле.
Ингейн приподняла ногу, чтобы продемонстрировать красный башмачок.
— Обувь — моя слабость. Если бы я была английской королевой, то у меня были бы сотни пар обуви и я никогда не надевала бы одну и ту же пару дважды.
Они медленно направились к пруду, Ингейн надвинула капюшон, чтобы защитить лицо от солнца.
— Я сейчас живу в комнате, той самой, куда меня привели, когда я в первый раз побывала в Герни, — сказала Ингейн. — Уолтер, ты помнишь, ты там тоже тогда был. Ты был очень мрачным мальчиком, довольно симпатичным, но очень любил спорить.
— Ты начала хвастаться, и мне пришлось возразить тебе.
— Я помню, как ты выглядел. Волосы у тебя завивались кудряшками и падали на глаза.
— Вынужден с тобой не согласиться — я всегда был очень аккуратным и волосы у меня были хорошо причесаны.
— Может, и так. Я не уверена. Но в чем я убеждена, так это в том, что ты со мной спорил и даже был груб.
— Ты попыталась глядеть на нас сверху вниз. Ты всегда так себя вела по отношению ко мне, Ингейн.
— А сейчас, — сказала она со вздохом, — я обратилась к вам за помощью. Я уже не такая надменная. Я не была счастлива в браке с Эдмондом. — Она начала волноваться. — Не сомневаюсь, что ты его ненавидишь, но тебе неизвестно, какой он жадный, жестокий и отвратительный человек!
— Я его почти не знаю, но могу поверить всему, что о нем говорят. А как насчет его матери? Что ты можешь сказать по поводу этой Нормандской женщины?
Ингейн резко тряхнула головой:
