Из башни, где находились покои хозяев замка, на переговоры пожаловали три человека. Двое из них были рыцари, они были весьма подавленны. Они выглядели очень забавно, потому что поверх свободных рубах, в которых они спали, были нацеплены пояса с мечами. Третьим был Саймон Ботри — бледный, как снятое молоко. Они предложили лидерам крестьян встретиться с ними в Большом холле, но Хэрри не согласился на это. Он сказал, что переговоры будут происходить так, чтобы все их слышали. Трио пришлось выйти во внешний двор, где их ждал хозяин харчевни.
— Мы пришли от имени хозяйки Булейра, — заявил один из рыцарей. — А она действует от имени наследника, который еще слишком молод, чтобы управлять замком. Во-первых, мы желаем узнать причину вашего неслыханного вторжения.
Во дворе воцарилась тишина, и все глаза обратились к Хэрри.
— Вы скоро об этом узнаете. Мы пришли, чтобы освободить жен и детей шести невинно пострадавших. Их казнили по приказу женщины, которую вы называете владелицей замка. Мы не собираемся мстить за этих шестерых, хотя вполне могли бы сделать это. Графиню следовало бы повесить. (Раздались громкие крики, и стало ясно видно настроение толпы.) Да, если бы захотели, то могли ее повесить, и я с большим наслаждением надел бы ей петлю на шею! Но это приведет к еще большему кровопролитию, и когда все кончится, то останется еще больше вдов и детей без отцов. Поэтому мы будем ждать королевского правосудия, в надежде, что король нам в этом не откажет. — Хэрри помолчал. — Мы не какие-то бандиты и воры, а английские йомены… Когда мы покинем этот замок, то с собой ничего не прихватим. Даже ни крошки пищи для тех несчастных, кого вы мучили в своих вонючих подвалах. Вы не имели права их здесь держать, и мы требуем, чтобы их тотчас же освободили!
— Я уверен, — начал Саймон Ботри, — что графиня ваше требование рассмотрит…
— Послушай, ты, наглый хитрец! — воскликнул Хэрри. — Нам не нужно, чтобы кто-то обдумывал наши требования. Хватит проволочек и пустых рассуждений! Даем вам пять минут, чтобы привести заложников! За каждую просроченную минуту мы станем вешать по одному человеку на башнях. И начнем с вас, господин законник. Клянусь Богом, который все слышит, ты станешь плясать, как кукла, если не поспешишь!
Шеи Саймона Ботри не коснулась веревка, потому что до назначенного срока оставалась еще минута, когда последний заложник показался из подвала. Некоторых женщин пришлось нести на руках: их пытали на дыбе, чтобы вырвать признание вины их мужей. Об этом узнали гораздо позже. Если бы это стало известно сразу, то ничто не спасло бы Джека Далди и его помощников от виселицы!
Дети были настолько слабы и напуганы, что не понимали, что с ними происходит. Чтобы отвезти несчастных домой, в повозки запрягли лошадей из конюшни, предварительно положив на дно солому, чтобы людям было удобнее лежать.
Уолтер никогда не забудет, как они покидали замок. Радостные йомены шли по мосту, размахивая над головами факелами. Впереди гордо шагал Хэрри. Из Герни не было никого, потому что туда не дошел призыв о помощи, и Уолтер вместе с Тристрамом уходил с жителями Сенкастера. Ему было приятно видеть, как шагали простые крестьяне. Нормандской женщине объяснили, что думают англичане о справедливости и правосудии!
Многие несли с собой то оружие, с помощью которого, как говорил Тристрам, можно было покорить весь мир. В тот момент, наблюдая за крепкими и сильными людьми, в это поверил и Уолтер.
Передние ряды свернули к лесу, от факелов струился такой сильный свет, что можно было различить стебельки соломы, плавающей во рву, и даже поворот дороги в ста ярдах впереди, где каменный мост пересекал Ларни. Кто-то запел песню «Сыны Иова». Это была подходящая песня для марша.
Ее подхватили все крестьяне:
Уолтеру казалось, что вместе с ними под сенью деревьев шагали тени великих свободолюбивых людей. Давно умершие саксонские герои сопротивления нормандской агрессии видели, как сегодня расправились с обитателями замка. Наверно, они тоже торжествуют и радуются вместе с крестьянами Сен-кастера, Литтл-Таммитга и Энгстера!
Люди продолжали петь и Уолтер зашагал в такт маршу.
Уолтер шел последним и тоже запел вместе со всеми:
Уолтер и Тристрам ночевали в копне сена, так как боялись, что в харчевню ночью могут пожаловать солдаты замка. Уолтер пробудился первым, сел, потянулся и посмотрел в ясное октябрьское небо. Тристрам сразу проснулся и потряс головой, как бы отгоняя от себя ненужные сны.
— Сегодня днем Нормандская женщина почувствует кислый вкус во рту, — усмехнулся Тристрам.
