Им также выделили трех верблюдов. Один должен был тащить пожитки, а два остальных предназначались для слуг. Уолтер оглянулся и вздохнул с облегчением, увидев, что Ма-риам выполняет обещание и сидит на верблюде с опущенной головой.
— Уолт, твое желание исполнится. За этой грядой — Китай! — воскликнул Тристрам.
Ужин был закончен, и собаки грызлись снаружи из-за выброшенных костей, как вдруг послышался голос отца Теодора. Он просил позволения войти в юрту.
Он вошел внутрь, низко кланяясь; лицо у него светилось улыбкой.
— Вам выпала великая честь, — сказал он Уолтеру. — Великий орхон желает сыграть с вами в шахматы. — Потом священник взволнованно спросил: — Надеюсь, что господин студент помылся? Нельзя, чтобы от вас пахло конем и потом в присутствии Баяна.
— Я всегда моюсь перед едой, — обиженно заявил Уолтер.
— Хорошо, — кивнул священник и внимательно оглядел юношу. — Люди из христианского мира редко моются. Говорят, что от крестоносцев жутко воняло.
Перед юртой орхона в ночном ветерке трепетали десять конских хвостов. Часовой у входа отступил в сторону, тихо пробормотав:
— Да постигнет отвратительная смерть всех сынов матерей-безбожниц!
Перед входом на шнурках висели войлочные изображения различных животных и богов. Когда Уолтер входил в юрту, они мягко коснулись его лица. Внутри было очень светло из-за четырех ламп, подвешенных на бронзовых цепях. Баян только что принял ванну, и слуга выносил деревянное корыто, из которого на медвежью шкуру, застилавшую пол, выплескивалась грязная вода. Полководец удобно устроился в кресле с тремя ножками. Его халат в красный цветочек не прикрывал голых ног. Уолтер удивился, какие у него маленькие ноги, но потом понял, что монголы из поколения в поколение проводят жизнь в седле и, конечно, это отразилось на физическом облике их расы.
Перед военачальником стоял складной столик, на котором была расстелена карта. Он взглянул на Уолтера и что-то сказал отцу Теодору приятным голосом.
— Благородный господин Баян не желает разговаривать с вами на «би-чи», — объяснил священник. — Поэтому я буду выступать в роли переводчика. Он вас приветствует и предлагает сесть.
Прислонившись спиной к центральному шесту юрты, сидел слуга. Он громко храпел, но тут же проснулся и поставил второе кресло напротив хозяина. Баян засучил широкие рукава халата. Было видно, что он с удовольствием предвкушает игру. Он показал на огромного персидского кота, торжественно восседавшего на столе.
— Благородный господин спрашивает, не мешает ли молодому человеку присутствие его старого любимца Буугра.
— Нет, нет, — ответил Уолтер. — Скажите ему, что я люблю кошек, а этот кот удивительно красив.
Кот не мигая уставился на юношу огромными янтарными глазами. Баян тоже очень внимательно изучал Уолтера, и тому стало неприятно от этих взглядов.
— Господин спрашивает, разбирается ли его гость в военной тактике?
Уолтер покачал головой:
— Я так мало в этом смыслю, что не посмею выразить свое мнение по этому поводу в присутствии великого Баяна.
Баян довольно кивнул крупной головой. Но тем не менее начал высказывать свои соображения, базируясь на изучении лежавшей перед ним карты, а священник негромко переводил:
— Мы называем страну маньчжу Желтой Подушкой, — сказал Баян, ведя пальцем по границе. — Она бесформенная, мягкая и податливая. Армии Великого хана желают покорить маньчжу и забрать все пограничные провинции на юге, применяя
Уолтер внимательно слушал хозяина, рассматривая при этом убранство юрты. В ней было столько вещей, что он удивился, как слуги умудряются все складывать и упаковывать каждый день. Было даже большое зеркало. Баян был весьма тщеславный человек, и это качество проскальзывало в каждом его жесте и слове. Кроме того, в юрте стоял большой сундук, еще один стол, где лежали карты, и широкий помост, на котором спал полководец. Слуга снова прислонился к шесту и захрапел громче прежнего. В воздухе витали соблазнительные ароматы, и время от времени колыхался занавес у задней стенки. Уолтер понял, что в юрте находилась женщина.
