Одним резким требовательным движением он опрокинул девушку на своё колено, и его рука медленно проследила изгибы её тела от шеи до самого бедра. Изогнувшись изящной дугой, Диана выскользнула из кольца его рук, взмахнула рукой, но отбежать не успела. Он схватил её за запястье и снова дёрнул к себе. Серия разворотов и переходов, поддержка, исполненная мимолётно, от этого особенно изумительная, и такой же мастерский выход из неё. Танец был похож на борьбу, сражение двух стихий, двух людей, двух душ.
Диана не думала о движениях. Не вспоминала, как именно должна взмахнуть рука, куда в это время скользит по паркету ступня, как поворачивать голову. Она не контролировала изгибы талии и поясницы, не следила за поворотами корпуса. Она просто жила своей ролью, была той строптивой, непокорной девушкой, которую танцевала, а тело знало всё само. Она предчувствовала, где коснутся её тёплые руки Жени, где подхватят и поддержат. В её воображении танец проносился на шаг или два вперёд.
Но внезапно в вихри её ощущений начала вплетаться боль. Диана тут же определила, что она исходит от левой лодыжки. За один миг проанализировав танец, девушка поняла, что могла потянуть её только в последней исполненной поддержке, когда она слишком увлёклась сценической эмоцией и приземлилась рьяно и неудачно. Боль нарастала с каждым шагом. Диана изо всех сил старалась не хромать и не показывать, как неловко она наступает на левую ногу. Женя кинул на неё быстрый вопросительный взгляд, когда она сильнее начала опираться на него. До конца танца оставалось немного, но боль была такая, что девушке казалось, будто её ногу выворачивают из суставов.
Переход в сложную поддержку подарил некоторое облегчение. Диана, оказавшись в воздухе над головой партнёра, мягко, подобно лепесткам цветка, развела руки в стороны и запрокинула голову. Она приготовилась к выходу из поддержки ровно за секунду до его начала.
Диана хотела поменять ногу и приземлиться на здоровую, но многочасовые тренировки дали о себе знать. Женя подбросил её в воздух, где заученным движением она крутнулась вокруг своей оси. Он мягко поймал её и отпустил. Девушка пролетела оставшееся расстояние до пола и приземлилась на левую, повреждённую ногу.
Боль резанула так, что перед глазами поплыли белёсые разводы.
Женя, в это время исполнявший, разворот, случайно взглянул на партнёршу и с ужасом увидел, как она оседает на пол. Быстро метнувшись к ней, он поймал её за талию и успел сунуть свою ладонь ей под голову, чтобы предотвратить удар затылком.
Михаил Дмитриевич, наблюдавший всю эту сцену из-за кулис, рванулся куда-то с совершенно белым лицом, и мгновение спустя музыка пошла на убыль, а занавес опустился.
- Ди! - громко позвал Евгений.
Диану била крупная дрожь, левая нога, казалось, была охвачена огнём. Из глаз против воли брызнули слёзы. Она с силой вцепилась в рубашку Жени, который в ужасе прижимал её к себе.
Потом глаза заслонила какая-то серая муть, и девушка перестала что-либо понимать.
Диана проснулась в своей мягкой постели и с наслаждением потянулась. Яркий, холодный свет зимнего утра лился сквозь неплотно задёрнутые ярко-зелёные шторы и косой линией расчерчивал комнату. Высокий книжный шкаф хмурился из угла и подпирал потолок. На верхних полках теснились тонкие фарфоровые статуэтки и цветочные вазы из прозрачного хрустального кружева. Небольшой круглый стол с множеством выдвижных ящиков, был сдвинут к кровати, открывая больше свободного пространства светлой комнаты. На нём в живописном беспорядке лежали Дианины учебники и Лизины рисунки. Пол был сплошь устлан ярко-жёлтым пушистым ковром с рисунком из крупных синих цветов, а у правой стены стояло старинное фортепиано, на котором по обе стороны от клавиатуры висели тяжёлые чугунные подсвечники. На отложенном пюпитре балансировала толстая стопка нотных тетрадей, сборников песен с сопровождением, несколько простых карандашей и ластиков. Напротив односпальной кровати Дианы с золотистым покрывалом и множеством пёстрых подушек, располагался оранжевый диван Лизы, пребывающий в разобранном виде. На нём скрутившись в узел ворохом лежали два шерстяных одеяла, простынь и вывернутая наизнанку сестринская пижама. Диана покачала головой: Лиза никогда с утра не просыпалась вовремя, в результате чего на её стороне комнаты царил хаос.
Девушка, закутавшись в одеяло, поднялась с кровати и дошла по холодному полу до окна. Она устроилась на широком подоконнике, зябко поджав под себя ноги и взглянула на улицу с высоты седьмого этажа.
Газон и аллейку, по которой она каждый день бегала до трамвайной остановки, замело первым снегом. Он лежал тонким слоем, и кое-где были видны чёрные прогалины замёрзшей земли. Диана улыбнулась: она любила снег. Ей казалось, что зимой земля очищается от всего лишнего, ненужного, всё кругом обновляется, чтобы весной расцвести и начать новый жизненный виток. Вид родной улицы, запорошённой снежным крошевом, поселил в душе Дианы покой и тепло.
