Герцогиня с облегчением вздохнула.
— Ты ведь говоришь правду, сестричка? А как же ты выбралась из его замка?
— Герцог меня сам отпустил. Не знаю, почему. А похитил он меня, как он мне объяснил, чтобы защитить от Рауля… Кстати, Розамонда, — где Рауль? Пусть ему немедленно сообщат, что я вернулась, что я здесь, у тебя! Я не хотела ехать сразу к нему в таком ужасном виде…
— Брата нет в Париже, — грустно промолвила герцогиня. — Я не знаю точно, где он… Он догадывался, что тебя увез де Немюр. И поехал искать тебя по замкам кузена.
— Странно!.. Немюр-сюр-Сен в трех часах езды от столицы! И это первое место, куда бы Рауль должен был заглянуть в своих розысках!
— Да… Очень странно, — согласилась Розамонда. — Если бы даже Рауля не пустили в замок, — брат сразу бы понял, что тебя прячут именно там.
— Все хорошо, что хорошо кончается, тем не менее, — весело сказала Доминик. — Рауль скоро вернется, я уверена! Я здесь. Я жива и почти здорова… Не вздрагивай, Розамонда, — я говорю «почти», имея в виду только, что страшно устала, проскакав Бог знает сколько лье верхом по непролазным лесам и плохим дорогам. Как конь только не пал подо мною! Адель, будь добра, — обратилась она к служанке. — Приготовь мне ванну. А потом сбегай на улицу Амбуаз и передай своей матери, Пьеру и Филиппу, что я вернулась, что я жива и здорова, чтобы они не беспокоились обо мне. А ты, Розамонда, пожалуйста, позаботься об ужине. У меня с утра маковой росинки во рту не было!
…Через час Доминик, румяная и свежая, сидела за столом и уплетала с большим аппетитом дичь, фрукты, сыры, запивая все это превосходным вином. А Розамонда рассказывала ей все, что произошло за эти три дня, — как Рауль велел говорить всем, что графиня де Руссильон тяжело больна. Как герцогиня, краснея от своей лжи, отваживала от своих покоев соболезнующих посетителей. Как она и Адель молились о том, чтобы Доминик вернулась к ним живая и невредимая.
— Да, и послезавтра, говорят, возвращаются из Реймса их величества.
— Может быть, и Рауль приедет вместе с ними? — с надеждой сказала Дом.
— Будем надеяться, Доминик! Как ты думаешь — надо ли говорить королеве о твоем похищении де Немюром? Требовать у нее наказать его?
— Не стоит, Розамонда. Знаешь — я же его тяжело ранила. В первый же день, как меня привезли в его замок. Будем считать, что он и так уже достаточно наказан. Кстати, сестричка… У меня к тебе вопрос. Де Немюр сказал, что ты можешь подтвердить его невиновность в том, что произошло с его невестой, Эстефанией де Варгас. И что ты знаешь истинного ее насильника… Де Немюр действительно невиновен в этом, скажи?
— Доминик! Робер не виноват в изнасиловании и смерти Эстефании — клянусь тебе в этом пресвятой Девой!..
— Тогда кто же обесчестил невесту твоего кузена?
— Ах, не спрашивай меня… — прошептала, бледнея и отводя глаза, Розамонда. — Я не могу тебе этого сказать. Пойми — это не только моя тайна… — Но этот человек — негодяй и чудовище, Розамонда! Как ты можешь покрывать его преступление? Ты, такая чистая, такая благородная?
— Доминик, ради Бога!.. Я не скажу тебе больше ничего. Я не могу сказать!
— Ну хорошо. Не говори. Оставим это. — Дом подумала немного. — Вот что я решила по поводу моей страшной и заразной болезни. Пусть все по-прежнему считают, что я хворала и лежала у тебя. Но послезавтра я намерена «выздороветь», я встану с кровати и появлюсь при возвращении их величеств, — и, надеюсь, увижу, наконец, моего Рауля!
Через день в большом зале для приемов было не протолкнуться. Двор вернулся в Париж несколько часов назад, и в полном составе, включая тех вельмож, кто оставался все это время в столице, ожидал выхода короля и королевы. Кавалеры, дамы, послы, рыцари, — все стояли, тихо переговариваясь и пересмеиваясь. Дамы свиты ее величества находились тут же, около трона Бланш де Кастиль, и Доминик, вошедшая вместе с Розамондой в залу, заняла место среди них.
Инес де Луна и другие дамы удивленно на нее посмотрели, — ведь они были уверены, что она уже замужем, — но ни о чем не спросили ее. Доминик же искала взглядом Рауля… Но напрасно. Его нигде не было.
Вдруг девушка услышала рядом с собой тихий голос:
— Похоже, была больна не только графиня де Руссильон. Вон идет герцог де Немюр, — краше в гроб кладут!..
Доминик посмотрела влево, — и сердце ее сжалось. Де Немюр шел по направлению к тронам среди мгновенно расступавшейся перед ним толпы. Девушка виделась с ним лишь позавчера. Но как он изменился за это время! Он ничем не напоминал того человека, которого она узнала за это время. Который улыбался ей и целовал ее в папоротниках. Неужели это она, Доминик, довела его до такого состояния?..
Он был небрит, и впалые щеки его и подбородок уже покрыла густая щетина; серые глаза потускнели и ввалились и были окружены синевой, как будто он не спал по крайней мере неделю; лицо было очень бледное, особенно по контрасту с черными волосами и черным же одеянием; рот сжат в одну узкую злую полосу.
