— А ты поверил, что мальчишка дикий, — засмеялся Маркус, — бред это…
И уже совершенно серьезно, посмотрел на братьев.
— А вот раба мы уже купили, считай…
Придя в трактир, Самар неожиданно оказался в центре внимания, его окружили и, угрожая палками, погнали в сторону дома старосты.
— Что вам надо! — Закричал мальчик, но тут же получил палкой удар по лицу.
— Молчи колдун! — Выкрикнули из толпы, — нам глаза не отведешь…
Что еще городили люди, Самар уже не слышал. В душе стало пусто; одиночество и несправедливость, хотелось плакать, но он боялся даже дышать глубоко…
— Вот он, — кричала толпа мужиков, — Диодор, привели колдуна, забирай!
Староста вышел из дому. Теперь он смотрел на Самара, даже не скрывая брезгливости.
— Чуял я в тебе колдовство, — погрозил он пальцем, — чуял… Да ты не зыркай на меня!
Самара связали, рот заткнули тряпкой и бросили в сарайке. Ничего не понимая, мальчик всхлипывал пораженный жестокостью людей, и помыслить он не мог, что деревенские мужики могут быть такими. За что?
Самар провел в сарайке день и всю ночь, а на утро за ним пришли. Выводя мальчика на улицу Диодор, еле слышно бубнил себе под нос, но уже не грозился и даже несколько виновато поглядывал, хотя кляп так и не вынул, впрочем, руки Самару развязать он тоже не спешил.
— Вот господа, — произнес тихо староста, — и бумагу оформил…
Самар перевел испуганный взгляд на господ. В них чувствовалась сила, видна была воинская стать, сразу на язык просилось слово господин…
— Выньте кляп, — рыкнул чернявый и наверно самый из них молодой, — спрошу я вашего колдуна дикого…
И засмеялся как–то нехорошо. А недавние издевательства и это непонятное знакомство окончательно подорвали в мальчишке дух. Самар трясся как припадочный, едва не плача. Наконец дрожащей рукой Диодор выдернул кляп и толкнул мальчика господам в ноги…
— Ну, теперь ты нам все расскажешь, — ухмылялся незнакомый господин. — И как проклял? И где вино взял?
А после вопроса Самару резко развернулся к Диодору.
— По имперским ценам продаешь! А не рано ли? — Взмахнул он купчей перед старостой.
Староста с утра вел себя очень странно, руки дрожали, на домашних прикрикивал, но причину своего паршивого настроения никому не открывал. В отличие от деревенских мужиков он–то отлично знал, почему прихватило Тивса, и выйди эта история на белый свет, недолго Диодору оставаться уважаемым человеком. Удружила дочурка, что тут скажешь…
Трактирщик давно метит на его место. А как же? И подводы деревенские и закупы, все через него тогда пойдет. Был одним из первых на деревни, а теперь и вовсе самым богатым будет… Диодор даже и не сомневался, что без участия Люпса, здесь не обошлось.
— Нет, господин, — затрясся староста, — я и сам приплачу, только увезите вы его…
Господа засмеялись. Видеть униженного старосту им очень нравилось.
— Как просил, так и возьмем, — и добродушно улыбнулся, развернув купчею, — пять золотых империалов…
Староста охнул…
— Но господин, — затряс Диодор бородой, — я же…
— Еще споришь! — Рыкнул господин и потянулся к висевшему на поясе мечу.
— Нет, нет, — согласился староста и, покраснев лицом, поспешил домой.
Хоть в купчей и стояла чисто символическая цена в пять медяков, староста проглотил унижение. Куда же ему деваться? Оставалось только согласиться со словами господина, не то благородные могут и выяснить подробности, а тогда беды точно не избежать.
Через пару часов Самара увезли из деревни. Куда ехали, мальчику конечно не доложили, просто посадили в повозку да и забыли… Господ сопровождало несколько человек: охрана и слуги. Охрана и господа двигались верхом, слуги пеше, а кто и в телеге, как Самар. Двигались можно сказать неспешно…
«Ха–ха», — раздались веселые смешки со стороны братьев. Илоиза заплакала; они снова над ней издевались. Девочка была младшей в семье графа Аркиза де Свенсо, в этом году ей исполнилось четырнадцать лет, и это очень важный для нее год — время поступления в Академию.
Рожденные от первого брака сводные братья не хотели признавать сестренку. Она хоть и была любимицей Аркиза, но родила ее служанка, и никаких прав на наследство Илоиза не имела. Мать умерла в родах и, возможно, только поэтому еще не остывшие чувства графа заставили его признать дочь. И после стольких лет, он уже не жалел об этом. Дочка росла, как маленький цветочек среди сорняков. Сыновья, к большому сожалению графа, выросли повесами и эгоистами, но это были его сыновья… Дочь, же, росла веселой и доброй девочкой, с ней старый граф отдыхал душой, вкладывая максимум любви и заботы в ее воспитание.
Сыновья, конечно же, все видели и прекрасно понимали, чем могли бы закончиться их выходки, будь это в замке графа. Но уже две недели Илоиза жила в столице, а граф был дома в своих родовых землях.
— Сестренка, помниться ты хотела себе зверюшку, — хмыкнул Кевин, старший из братьев, — чем тебе не нравиться подарок, бери не стесняйся.
И толкнул вперед мальчика. Наверно ее ровесника.
— Кто это? — Собрав всю свою детскую волю в кулак, шепотом спросила девочка брата, — и почему ты называешь его зверюшкой? Это ведь мальчик…
