Да, я тогда был маленьким мальчиком. Но в то же время я прекрасно понимал, что я давно уже не маленький, и я не смерд, а взрослый ярл, который совершенно точно знает, что все это ему только снится. Но он также знает и то, что это не простой, а вещий сон, и потому ему очень важно запомнить то место, на котором я сейчас стою, и тот поселок, где я живу, чтобы потом, когда он, взрослый ярл, проснется, он мог бы без труда отыскать эти места в той его жизни наяву. И поэтому я, мальчик из вещего сна, желая помочь взрослому ярлу из яви, встал, отвернулся от реки и посмотрел вокруг, и стал запоминать, какой здесь берег и какие хижины, и сколько их, и где колодец, и где капище, и где мой дом. Мой дом был здесь же, рядом, в каких-то двадцати взрослых шагах от реки, а на его пороге я увидел ключницу, она приветливо махнула мне рукой, я ей махнул в ответ — и она улыбнулась мне и что-то сказала, но я не расслышал ее и вновь повернулся к реке и стал также внимательно рассматривать противоположный берег, то есть опять запоминал, что там растет, какие там холмы и что там еще есть такое, что было бы полезно запомнить…
Как вдруг передо мной, прямо у самых моих ног, что-то блеснуло. Я быстро опустил глаза. Передо мной была вода, на ней сверкали солнечные блики. То есть все было как всегда. Но я внимательно смотрел, смотрел, смотрел на воду, я чувствовал, что мне сейчас должно открыться что-то очень, очень важное…
И точно! Мне открылась тьма. Во тьме горел слабый огонь. Я присмотрелся — это был светильник. Светильник был богатый, позолоченный, а может, он и вовсе был сделан из самого чистого золота. Правда, светил он еще хуже, чем наша лучина. Но все же, хорошенько присмотревшись, я смог увидеть, что рядом со светильником лежит укрытый белым одеяльцем мальчик. Этот мальчик не спал, а смотрел на меня. Он лежал под водой и был жив. Поразительно! Но еще более поразительным было то, насколько этот мальчик был похож на меня — так, что просто не отличить! Даже родимый знак у него на виске был точно такой же, как и у меня! И этот мальчик очень внимательно, нет, очень-очень удивленно смотрел на меня, и также очень удивленно смотрел на него и я…
И вдруг я вижу, что в ту горницу, где лежит этот удивительно похожий на меня мальчик, входят какие-то люди! В руках у них мечи, эти мечи в крови, и эти люди, наверное, что-то кричат, но их криков мне совсем не слышно. Я только вижу — мальчик подскочил, а люди кинулись к нему и занесли над ним мечи. А мальчик, повернувши ко мне голову, испуганно кричит: «Спаси! Спаси!» Я слышу этот крик, мне очень страшно! И я хочу скорее убежать от этого страшного места, от берега…
Но разве я могу бежать, разве я посмею бросить его в беде? Ведь этот мальчик — он такой же, как и я, он — это я, и, значит, убивают не только его — а убивают и меня! И это я кричу! И это я бросаюсь сам к себе на помощь! Да, именно, я, маленький, бросаюсь сам к себе, прямо в воду!..
И сразу наступает тьма, горячая и липкая, как кровь. И я кричу, я задыхаюсь, я тону. Я…
Вот и все. На этом мой страшный сон кончился. Я проснулся в холодном поту, открыл глаза и осторожно осмотрелся. Ночь непроглядная. Кругом все спят. Тишина… Хальдер рассказывал, что так было и с ним. Тогда тоже все спали, а он вдруг проснулся. Прислушался, услышал слабый треск, как будто от костра. Но то был не костер, ибо костер тогда давно уже погас, — а… Хальдер сразу догадался — это Марево! А Марево, это такой туман зеленоватый, душный, а в нем сверкают огоньки. И Марево плывет, и наплывает на тебя, и даже проникает внутрь, и ты тогда уже не закричишь, не сдвинешься, рукой не шевельнешь, а Марево в тебя со всех сторон вопьется и будет жрать тебя, глодать, а ты будешь молчать, хоть будет очень больно…
А после боль уйдет, и ты вместе с нею уйдешь. Да нет — тебя тогда просто не станет, а там, где ты лежал, будут лежать лишь твои кости. Потом когда-нибудь, быть может через год, а то и через пять, а то и еще через более лет, кто-нибудь случайно набредет на них и скажет: «Вот и еще один, кого сглодало Марево, и он сам в этом виноват, ибо зачем он шел к Источнику, зачем его тревожил, что, думал загадать желание? А был ли он того желания достоин? Конечно нет! Ибо иначе Марево его бы не тронуло!»
Вот такое об этих местах рассказывал мне Хальдер. Примерно то же самое я слышал и от других. Но, честно скажу, я раньше этому не очень-то верил. Зато теперь, когда я и сам оказался здесь, проснулся ночью, а все спят, тихо кругом, слишком тихо, а это, как учил Хальдер, всегда должно настораживать…
И потому я затаил дыхание, прислушался…
Услышал слабый треск, как будто от костра, хотя наш костер давно уже погас, о, это очень любопытно! — и начал осторожно, медленно поворачивать голову, чтоб рассмотреть, а впрямь ли это Марево…
