Но иногда и в пустыне становится весело – это когда к нам приходят здешние варвары. У здешних варваров очень темная, почти что черная кожа, короткие курчавые волосы, приплюснутые носы и толстые губы. И все они рослые, хорошо сложены, необычайно выносливы и бесстрашны. Сражаются они копьями и деревянными мечами, а из средств защиты применяют только высокие и продолговатые щиты, сработанные из слоновьих шкур. Слонов в здешней пустыне нет, и это лишний раз подтверждает то мнение, что здешние варвары имеют общение с иными, недоступными нам богатыми и благословенными землями, расположенными где-то далеко на юге. Но так ли это на самом деле, пока неизвестно, ибо взятые в плен варвары молчат. Мы используем их на земляных работах, а эти варвары, как я уже указывал, очень выносливы. Однако и их ненадолго хватает, и поэтому мы всегда с большим нетерпением ждем нового прихода варваров. Когда же варваров подолгу не бывает, то я беру под свое начало две-три сотни всадников, и мы отправляемся в поиск. Порой такие поиски (или, если хотите, экспедиции) затягиваются на неделю, а то и на две, но их результаты, увы, почти всегда бывают очень скромными, ибо у здешних варваров нет постоянных поселков, они ведут кочевой образ жизни и поэтому, предупрежденные своими сторожами, они при первой же малейшей опасности тут же снимаются с места. А за верблюдами на лошадях угнаться по пустыне невозможно, ибо здешний песок довольно вязок, а стопа у верблюда, в отличие от стопы лошади, устроена так, что ей это нисколько не мешает. И, кроме того, мне кажется, что не так уж и много на свете такого, за чем бы стоило гоняться, сломя голову, ибо если ты действительно чего-то достоин, то оно и так в нужный срок само придет тебе в руки. Так уже неоднократно случалось со мной в моей жизни.
И так случилось и на этот раз. Правда, этот нужный срок несколько затянулся – я провел в Великой Пустыне ровно год и один месяц, прежде чем мне наконец доставили письмо от Тонкорукого. Письмо это, как и положено, было помещено в крепкостенный бронзовый цилиндр, крышка которого была запечатана кроваво-красной сургучной печатью. Я очень ждал его, этот заветный цилиндр! Зато теперь, получив его, я уже не спешил. А посему я некоторое время подержал его в руках, потом намеренно тяжело – так, чтобы это было хорошо слышно – тяжело вздохнул, вернул цилиндр гонцу и сказал так:
– Нет, я еще не чувствую себя достойным принять его слова. Так и скажи ему: Нечиппа, подлый раб, раб от рождения и трижды раб, жадно целует пыль в тени его величия и кланяется ниже этой пыли. Понял меня? А теперь возвращайся.
