В номере она закрылась на внутреннюю щеколду и придвинула для страховки тумбочку к двери.
Набрав горячую ванну, погрузилась по шею в воду.
Нож положила рядом.
Первый день закончен. Можно расслабиться, не теряя контроль. Когда-то она любила ласкать себя в воде, быстро достигая разрядки, но после Ангарска тело сломалось, не реагировало. Нежности теперь мало, нужны грубость и боль. Боль для больной. Да, она больна, она знает это, но ничего с этим не делает. Ей нужно быть такой, чтобы помнить и однажды отомстить.
Она взяла нож.
Вынула из чехла.
Опустила под воду.
Приподняв левую грудь, кольнула острием в кожу над сердцем. Сжала зубы. Выдохнула. Понаблюдав за тем, как вода окрашивается в цвет ее крови, закрыла глаза.
Что не убивает меня, то делает меня сильнее.
Черная майка, если ты продолжишь, я за себя не ручаюсь.
Она позавтракала в гостинице. Шведский стол по-турецки, кружка кофе со сливками, пара яблок в сумку с собой – здравствуй, новый день. Что ты мне предложишь? Чем удивишь?
Спускаясь в лобби, она рассчитывала увидеть там Черную майку, но его там не было. Зато на улице стоял черный Ford, в ста метрах от отеля.
«Всю ночь здесь ждал? – подумала она, садясь в такси. – Поедешь за мной или останешься?»
Ford не поехал. Значит, жучок. Давай, давай, ставь. Уже узнал, в каком номере я живу? Если у тебя есть мозги, поймешь, что тебя развели. Но есть ли они?
Она злилась.
Монстры шевелились внутри. Чувствуя их силу, она знала, что вечером они снова потребуют пищи. Прошло два дня, а они уже голодны. Это все Черная майка, из-за него. Из-за Горшкова. Из-за шайки в «Истанбул Иншаат».
«Вероника, у вас будет тут комната, ключи будут только у вас», – сказал Йылмаз, воткнув перед тем два жучка в эту комнату. – Если что, обращайтесь к Дмитрию и ко мне с любыми вопросами».
Конечно я обращусь. Вопросов будет много, друзья мои. И к тебе, уважаемый Мехмет, и к тебе, Дима Глущенко.
Вчерашний анализ операций «Истанбул Иншаат» показал, что на два десятка поставщиков и подрядчиков приходится восемьдесят процентов расходов. За них она и возьмется в первую очередь. Поищет связи с фигурантами дела, завышенные цены, тендеры с нарушениями, необычные сделки. Для начала у нее есть доступ к официальной базе данных о турецких компаниях. Акционеры, руководители, финансовые показатели, изменения в регистрационных данных – кладезь информации. Не беда, что все по-турецки – приложение-переводчик ей в помощь. Если уж на то пошло, договоры и документы тоже на турецком.
Она открыла базу.
Через два часа закрыла.
Ничего. Ни Василий Горшков, ни Мехмет Йылмаз, ни кто-либо из прочих топ-менеджеров «Истанбул Иншаат» напрямую не владеет и не управляет ни одним из поставщиков. Было бы странно, если бы было иначе. Но что насчет иных связей – родственных, дружеских, офшорных? Офшоров хватает. У каждой третьей компании – офшор в конце акционерной цепочки. Бермуды, Багамы, Барбадос, Панама – в тропиках прячут и прячутся. Там трудно найти, а где-то вообще невозможно.
К офшорам она вернется позже. Сейчас надо сделать более простые вещи: выгрузить контакты Мехмета из соцсети для сверки с базой, запросить у Глущенко договоры и тендерную документацию. Понять, почему по некоторым компаниям из списка обороты год к году выросли в два-три раза. Рост объемов? Инфляция? Мошенничество? Есть и новые компании. С ними раньше не работали, но сейчас они в топе по расходам, причем у некоторых из них офшорные акционеры.
А вот и сам Глущенко.
На ловца и зверь бежит.
– Доброе утро, – сказал он, на мгновение встретившись с ней взглядом. – Как ваши дела? Если уже есть вопросы, готов ответить.
«Его прислал Мехмет, – решила она. – Через силу пришел, давит из себя нужные слова».
– Доброе утро, – сказала она. – Все в порядке, работаю. Я отправлю вам список контрагентов, пришлите, пожалуйста, по ним договоры, акты и тендерную документы. За этот год и за прошлый.
– Можно взглянуть на список?
Глущенко подошел ближе.
Она показала ему список компаний.
Он напрягся. Прочистил горло.
– Знаете, Вероника, мы не всегда проводим конкурсы. Мы не можем доверить стройку или поставки кому попало. Есть, так сказать… проверенные компании. У них гарантия качества при рыночных ценах.
– То есть нет тендеров?
– Есть, но не всегда. Наша закупочная политика позволяет проводить закупки у единственного поставщика. В этом нет нарушения. Если мы где-то ошибаемся, скажите, но конкретно, а не просто, что нет тендера. Мы всегда стремимся к максимальной эффективности.
– Давайте я пришлю вам список, а вы посмотрите, что есть.
– Хорошо, присылайте.
– И еще есть список старых контрагентов, с которыми уже не работаете. По ним тоже нужны документы.
– Зачем?
– Для понимания динамики.
– Ладно.
Глущенко вышел.
