– Есть слухи. Не буду их повторять. Просто имей в виду. Скажу лишь, что Буров хочет, чтобы его сын Иван возглавил холдинг, а Горшков этого не хочет, его устраивает Белкин.
– Ладно. Еще что-то? Пока негусто. Что-то не договариваешь?
– Я сказал все, что мог. Если снова приставишь нож к шее, не скажу больше.
– Что насчет Глущенко?
– Раньше был нормальным парнем, а сейчас он мне не нравится. Видел его пару раз в Москве и Испании – что-то в нем не то. Изменился. Хмурый стал, весь в себе, дерганый. Заметила?
– Да.
– Знаешь, я удивился, когда узнал, что Буров отправил сюда девушку-аудитора. Все удивились. Но теперь я вижу, что он был прав. Единственный вопрос – твоя безопасность. Зря отказываешься от помощи. Понимаешь, что это за игра? Горшков против Бурова, а ты между ними – как между молотом и наковальней.
– Я понимаю. Это и моя игра тоже.
– Как она называется?
– Жизнь после смерти. Когда умер, но жив, и уже не боишься смерти.
– Мне не нужен охранник, – прибавила она. – Делай, что должно, и будь, что будет.
Олег смотрел на нее молча, с немым восхищением.
– В твоем безумии – твоя сила, – наконец сказал он. – Удачи. Завтра я уезжаю. Будь осторожна.
– Оставь номер телефона.
– Да.
Допили чай. Потом Олег ушел, а Ника осталась. Подождав несколько минут, она спустилась вниз, сдала ключ от номера удивленному администратору и вышла в пряную стамбульскую ночь. Она не стала вызывать такси. Отсюда до ее апартаментов рукой подать – пятнадцать минут пешком.
На улице ни души.
Звуки ее шагов раздаются в ночной тиши, отражаясь от древней каменной стены парка Гюльхане, и никто не идет за ней по пятам. Черной майки нет. Она одна. Она чувствует ночь остро, тонко – как зверь; ей нравится играть с другими животными не в игры, но в жизнь. Что мертво, умереть не может. Подкрадывайтесь ко мне, набрасывайтесь – я готова.
Дорога вывела ее к площади Султахмет, к Айя-Софии. Здесь она остановилась на минуту. Стамбул – декорация спектакля. С тем же успехом каменные стены могли бы быть фанерными конструкциями или компьютерными спецэффектами – так она чувствует себя здесь. Айя-София, Голубая мечеть, дворец султанов Топкапы – играя свою роль, она проходит рядом с ними, но не может прикоснуться к ним, войти в них, стать хотя бы на время частью города. Город отдельно, она – отдельно. Он чужой. Она чужая. Драма набирает обороты, эпизод за эпизодом двигаясь к кульминации, и зрители, почувствовав вкус крови, жаждут большего.
Демоны молчат. Они получили свое.
Она идет мимо древних обелисков, подсвеченных на темном фоне, по территории бывшего римского ипподрома, и, прислушиваясь к ночи, думает о том, что борьба Бурова и Горшкова – ничтожно малый акт в масштабах мировой истории. Кто такой Буров? Кто такой Горшков? Маленькие человечки, мнящие себя властителями судеб и хозяевами богатств. Что останется после них? Кто вспомнит их? А ее кто вспомнит? Все суета. Жизнь бессмысленна, но нужно ее прожить.
В этот момент раздался звонок.
Резкий, громкий, он разорвал ткань ночи и заставил ее вздрогнуть от неожиданности.
Неизвестный российский номер. Звонят по мессенджеру.
Она взяла трубку:
– Да.
– Вероника?
Мужской голос звучал ровно, стерильно, неестественно – как у робота. В первое мгновение она подумала, что это рекламный обзвон и на другом конце линии – не человек, а синтезированный виртуальный помощник.
– Да, – сказала она, готовясь положить трубку.
– Вероника, у меня к вам деловое предложение относительно вашей проверки. Хотите его услышать?
Она молчала.
– Молчание – знак согласия, – продолжил ровный голос. – Предложение такое, на выбор: вы сворачиваете тему и для отчета находите пару-тройку формальных нарушений, за что получаете сто тысяч долларов. Или же не получаете сто тысяч, а получаете проблемы, большие. Какой вариант выберете?
– Можно конкретней? О каких проблемах речь?
– У вас крепкое здоровье?
– Да.
– Вы же не хотите попасть в больницу? А в морге когда-нибудь были?
– Нет.
– Тогда я бы на вашем месте выбрал первый вариант.
– Можно я подумаю?
– Да. Только недолго. До завтра. Завтра я позвоню. До свидания, Вероника.
Мужчина положил трубку.
Вот и первые угрозы. К ним нужно относиться серьезно. Когда на кону большие деньги, все становится серьезным. Механический голос не блефует, за его ровными холодными интонациями – большой опыт запугиваний и практической реализации угроз. Голос-стилет. С ней говорил человек, но голос был нечеловеческий, обработанный в какой-то программе, что лишь усиливало вескость каждого слова.
Она сказала: «Можно я подумаю?», и это была правда. Она подумает. Но не о том, принять ли предложение, а о том, как реагировать на угрозу.
Она заглянула в мессенджер. Дима был две минуты назад, несмотря на позднее время. Он сова, типичный айтишник – днем спит, а вечером и ночью сидит за компьютером, взбадриваясь с помощью кофе и хэви метала.
Она набрала Диму.
– Привет! Что случилось? – В его голосе слышалось беспокойство. Он всегда беспокоился за нее.
– Привет. Можешь пробить номер? На кого зарегистрирован, локация, звонки за последний месяц. Вряд ли поможет, но попытка не пытка.
