Я стараюсь не думать, как им позволили сюда явиться — главное, они отдыхают от пыток.
Эти двое выглядят как ползучие сорняки среди цветущих чёрных восточных лилий, белых и голубых васильков и серых гвоздик.
«Я сам не то чтобы удивился, а даже чуточку разозлился».
Вот и подарок, который Найджел жаждет сжечь.
Я хотела бы услышать эту прекрасную новость заранее, но покровитель любит ёрничать. Я бы ни за что не была проинформирована самим Найджелом Гальтоном.
— Превосходно! — оглашает судья. — В заключение аметист.
Ко мне подходит следующий покровитель.
— Грудь, — говорит он сиплым голосом, будто до этого век не разговаривал.
Я снимаю жакет и натягиваю водолазку. Громила разрезает ткань и, вопреки моей «помощи», оставляет порез параллельно правой ключице. Кровь не сразу стекает. Я склоняюсь над кувшином. Её мало по сравнению с руками. Почему они выбрали именно это место?
Неожиданно перед лицом мелькает лезвие, награждая новым порезом. Острое железо срезает немного моих волос и они, как всколыхавшийся одуванчик, летят в сторону, медленно паря в воздухе.
Я злобно хмурюсь, но покровителя это никак не трогает: он всю жизнь встречает такие лица. Меня ему стоит побояться — я могу случайно перестать контролировать силы, и они попадут прямиком в него.
Я быстро одёргиваю рукава и закрываю грудь жакетом, пока раны не стали демонстративно заживать.
— Один из кувшинов подаст знак, Милдред. Он зашипит, забурлит, почуяв родственную энергию. Известно ли тебе, что после Испытания камень уже выбирает тебя? Во время Посвящения оставшаяся энергия камня сливается с внутренним зародышем. А потом вуаля — и единое целое: ты покровитель!
— Мы в предвкушении. Где же хранитель? — раздаётся из уст Джюель.
К нам приближается Адио. Он кажется нервным, каким я не привыкла его видеть. Натура хранителя флегматичная. Он лишь боится, что моя сущность раскроется. Это угрожает не только мне, но и тем, кто имел сведения о моих особенностях и помогал скрывать их от остальных, а особенно от власти, которая обвинит нас в нарушении закона. «Указ № 4. За предательство Владыки и попытку свергнуть его с трона выносится наказание — покровительское лишение свободы».
— Приветствую, Милдред.
— Приветствую, хранитель Адио.
Он несмело касается каждого кувшина священной рукой. Из кувшинов исходит яркий свет, а затем резко гаснет. Реакции зала нет — значит, так должно быть.
— Спасибо, — выговаривает Адио и сходит с подмостка. Его ноги дрожат, когда он спускается. На секунду я задумываюсь, что его встревожило что-то другое.
Он присаживается рядом с Киарой и дрожащей рукой вытирает шею. Я ощущаю себя точно так же. А ещё предчувствую неладное.
— Слышите? — возглашает судья. — Сосуд вскипает. Но какой же из них?
Он хватает его со столика и мастерски хихикает. Первый кувшин, первый громила, первая рана. Ответ на вопрос «Кто я?» мне давно известен. Я покровитель сферы Чёрного Оникса.
— Итак! Это сфера… — вдруг начинает свирепствовать кувшин с голубой бирюзой, прерывая речь судьи. — Это ещё что? Что за грубые ошибки на Священном Испытании?! — сквозь зубы произносит он, не на шутку разгневавшись.
Мужчина заглядывает внутрь глиняной посуды. Он не изумлён — там бирюза.
Настала очередь аметиста неистово бурлить.
— Что за?..
Мужчина переглядывается то со мной, то с гостями. Всегда весёлый и уверенный в себе ведущий растерялся.
С бешеной скоростью в меня врывается осознание. И как я не догадалась, когда изучала историю? Как?!
Выдающийся Многоплодный, удерживал в крови могущество трёх камней, нынешних сфер. Тогда бедный замертво упал перед Руфом, заросший и покрытый сединой. Я владею магией хранителя, что не свойственно Флавио. Я умру. Раньше и мучительнее, чем он. Почти всё обучение я не выдерживала истязаний своей силы, потому что была уязвимым человеком. Проклятая магия заведёт меня в каменный гроб.
Ноги немеют, руки трясутся, а дыхание вовсе сбивается. Всё это похоже на заговор. Даже если и так, то этой стратегии явно много лет.
Зрители лихорадочно перешёптывается, а кто-то возмущённо кричит, не улавливая происходящее.
Я смотрю на Грэма и Яфу: они с досадой опускают глаза, а потом будто злятся.
Найджел пронизывает меня взглядом.
«Ты знал».
«Да», — он слабо кивает.
Зал остервенело бушует, как моё сердце. Мысли смешались в горькую кашу, готовую в любое мгновение вырваться в виде магической бури.
— Молчать, — Джюель со скрипом поднимается. Тишина сызнова обуревает площадь.
— Вам нужны объяснения. Я понимаю.
Бертран оказывается близ, и достаёт из-под стола громкоговоритель. Она хочет быть услышанной целой вселенной.
— Как вы осведомлены, Милдред — моя дочь. Я, как и всякая мать, знаю о ней больше других. Больше чем она сама.
Теперь мне хочется затолкать громкоговоритель ей в глотку, чтобы она заткнулась. Но даже так она будет говорить, коверкая слова змеиным языком.