Тревога и горечь начинает нарастать, в горле появляется ком и мне хочется выплакать все слёзы, крикнуть.
Грэм садится в изножье кровати. Он поправляет завернувшийся дол кафтана, отпускает рукоять и сплетает пальцы в замок. Безмолвствуя, покровитель смотрит на меня исподлобья. Редевшая передняя прядь тёмных волос, касается его острого подбородка, и я моментально подавляю горячее желание избавиться от неё.
— Учитель…
Я не успеваю назвать его фамилию, как он обрывает:
— Таким, как ты приходиться преодолевать ужасные трудности. Милдред, — он ловит мой взгляд, концентрируясь только на нём, словно ничего вокруг, кроме нашего зрительного контакта, не существует, — тебе будет сложнее, чем остальным… Потому что ты отличаешься от них.
— Отличаюсь? Чем, Грэм, почему вы не говорите?
Мой возглас выводит его из эмоционального состояния, и он становится таким же, как и всегда: стылым.
— На тумбе мешок льда. Ты вся горела.
Учитель выходит из комнаты, оставляя меня наедине с тысячей вопросов. Конечно, он это сделал и сделает снова.
Я засыпаю с компрессом на шее, пробуждаюсь, умываюсь и иду в трапезную без толики аппетита. Желудок всё чаще издаёт раздражающие урчащие звуки.
С каждой пройденной ступенькой мне хочется кричать: «Я это сделала!», но впереди ещё одна такая же длинная лестница с высокими ступеньками, преодолеть которые можно лишь с помощью шпагата.
— Разрешишь тебе помочь?
Я оборачиваюсь и обнаруживаю Яфу, с интересом наблюдающую за моими страдальческими попытками «доползти» до еды.
— Ты случайно не потешаться пришла? — спрашиваю я, и хватаю ртом воздух.
— Разве я выгляжу такой плохой? — Девушка заправляет волосы за ухо, протягивает мне ладонь и приподнимает брови. — Ты выглядела властно, даже когда самая известная гадюка поставила тебя на колени. Все, кто её враг — мой друг, а друзья помогают друг другу. Я тоже в трапезную. Тяжёлый день должен заканчиваться вкусными кремовыми пирожными, — она задорно скалит зубы.
— Ладно. Один раз! Один раз я готова переступить через свою гордость.
Я принимаю тёплую руку покровителя. Мы переносимся в одно короткое мгновение.
— Весело, — иронично говорю я. Мы с Яфой заказываем пирожные с кремом и кофе с корицей.
— Тебе от меня что-то нужно? — спрашиваю я, смакуя десерт.
— Не-ет. Ты настолько недоверчивая?
— Это лучше, чем верить всем подряд и уповать на то, что все они окажутся хорошенькими. Я тебя даже не знаю.
— Ты права.
— От меня что-то утаивают, — совсем тихо сообщаю я.
— Я была такой же, как ты: потерянной, злой и немного пугливой. Когда мне исполнилось восемнадцать, меня забрали с похорон моей подруги. Я ненавидела это место за то, что даже не дали попрощаться. Позднее я смирилась со своей нелёгкой судьбой. Конечно, моё упрямство украло у меня целых два года, а сколько фаугов я бы сокрушила! Меня держали в темнице по несколько месяцев. Однажды я даже напала на Грэма, потому что он помог посыльным предотвратить побег. Ох, а как я потом отхватила! Но… сфера Чёрного Оникса стала моим домом, все здесь стали моей семьёй.
Я отвожу взгляд, смущённая откровением Яфы.
— Да уж, — выговариваю я. — Я могу поинтересоваться?.. Насколько Грэм силён? Вермандо рассказал мне, что он один из лучших покровителей.
Девушка хмыкает и делает глоток кофе.
— Не будь у нас бессмертия, Грэм перебил бы всю мою сферу за пять-десять дней.
— О… Это весьма удивляет.
— Он тренируется с тобой на равных. В сражении ты его не видела, а это, поверь мне, настоящая мясорубка.
— Признаюсь, я напугана.
— А может, ты станешь сильнее него, — предполагает Яфа. Некоторое время её слова вводят меня в ступор. Пророчество, видения, силы. Знает ли она?
— Не исключено.
По окончании трапезы Яфа перемещает меня во двор.
Я не знаю, что собираюсь здесь делать, но стены всё больше и больше стискивают меня. Неизведанность повергает меня в ужас. Мне
Огненную высь закрывают огромные гущи белого дыма. Сегодня они заполонили весь обзор на алые завихрения, ветра совсем нет — я чрезмерно вспотела. Кажется, мне придётся собрать багаж и таскать в нём веер, мокрую тряпку и флягу с водой: на все случаи жизни и для таких безмолвных дней. Невыносимое пекло изматывает больше, чем ходьба по лестнице, а она стоит всей моей энергии. Воспоминания о прохладной морской воде и дующем до головокружения бризе вынуждают меня заулыбаться и впасть в отчаяние. Чем больше подобных мучительных мыслей, тем раздражительнее я становлюсь.
— И как тебе здесь? — позади меня раздаётся игривый голос Найджела. Его компании мне до безумия не хватало!
Я сердито дёргаю головой и поворачиваюсь к покровителю.
— А я уповала на то, что больше не увижу твою лучезарную рожицу.
— В моей сфере тебе ещё Испытание проходить. Буду мельтешить перед тобой, как бельмо на глазу.
— Зачем ты здесь? Не думаю, что членам двух враждующих сфер можно заходить друг к другу.
— Ой, мне до лампады. Я удивлён, что ты осталась в живых: здесь все такие противные и жестокие.