— В таком случае я должна быть похожа на своего отца, — сказала я и уселась в кресло–качалку, положив руки на гладкие, полированные подлокотники. Если долго сидеть, плетеные сиденье и спинка отпечатывались на коже.
— Тетя Сула, ты была знакома со своим отцом?
— Я очень мало его знала. У него был тяжелый характер.
— Что ж, в один прекрасный день я тоже хочу встретиться со своим, — заявила я.
— И когда же это будет?
— Еще не скоро. Пока что у меня нет денег. Как только накоплю достаточно, поеду в Англию и разыщу его. В наше время до Англии не так уж сложно добраться.
— Надеюсь, ты скажешь мне, когда соберешься. — Тетя Сула вытерла руки о фартук. Достав из шкафа свежее полотенце, она начала вытирать посуду. — Не торопись, всему свое время. Возможно, в нужный момент жизнь сама расставит все по своим местам. Знаешь, как говорят: человек предполагает, а Бог — располагает.
Когда стемнело, тетя Сула включила радио. Как обычно, я с удовольствием улеглась в приготовленную для меня в гостиной постель. Здесь всегда так хорошо спалось. Тетя Сула говорила, что это от деревенского воздуха.
Когда пришло время прощаться, она уложила в большую корзинку грейпфруты, манго, сливы и ананасы.
— А он не будет возражать, что ты столько всего мне даешь?
— Кто, мистер Карр–Браун? Ну конечно же, нет.
Не знаю, в ком первом я заметила перемены: в докторе Эммануэле Родригесе или в его жене. К тому времени у Элен Родригес появилась привычка проводить долгие часы у себя в спальне. Она жаловалась на дожди, на жару и на мух. Из газет она вычитывала истории о грабежах, убийствах и вымогательстве. Один случай — жестокое убийство двух молодых женщин — произвел на нее особенно сильное впечатление. У несчастных жертв были зашиты веки, половые органы изуродованы.
— Это место — вовсе не рай, а его полная противоположность, — заметила она однажды, ни к кому не обращаясь, — настоящий ад на земле.
Еще ей не давал покоя убийца по прозвищу Бойси Сингх[29], известный тем, что вырезал у своих жертв сердца и затем якобы натирал ими копыта лошадей, чтобы обеспечить им победу на скачках.
— Эти карибские острова порождают настоящих чудовищ. Никто не может чувствовать себя в безопасности.
Случались дни, когда она становилась очень тихой и уходила в себя. Иногда, наоборот, она бывала веселой и подвижной, как бабочка. Но это никогда долго не продолжалось. Думаю, что в эти хорошие дни она изо всех сил старалась как–то наладить отношения с мужем.
— Вот уже целую вечность мы никуда не ходили обедать, — однажды утром сказала она ему за завтраком. — Хорошо бы сходить в этот новый ресторанчик рядом с отелем.
— Ради Бога, Элен, как тебе будет угодно, — отозвался доктор Эммануэль Родригес, не отрывая глаз от журнала. — Мы можем пойти в ресторан, мы можем остаться дома. Обычно ты предпочитаешь сидеть дома, поэтому я перестал тебя куда–либо приглашать.
На минуту мне стало ее жалко.
— Ну, хорошо, тогда почему бы нам не заказать там столик? Это внесет приятное разнообразие.
— Действительно, — сказал он. — Почему бы и нет.
Как–то она решила поехать с Джо за покупками. Ему нужны школьные ботинки, сказала она. Я спросила, не хочет ли она, чтобы я поехала с ними, но она отказалась. В тот день стояла невыносимая жара.
— Почему бы вам не поехать завтра с утра, — предложила я, — когда будет хоть чуть–чуть прохладнее.
Но Элен Родригес выплыла из комнаты, будто не слышала меня. Она позвала: «Джо! Джо!», и они уехали. Их не было весь день. Уже темнело, когда подъехала машина. Джо вбежал в кухню, и я сразу увидела, что он чем–то огорчен. Следом вошла его мать, нагруженная многочисленными магазинными пакетами.
— Это не все, остальные в машине, — задыхаясь, сказала она.
Они объездили весь Порт–оф–Спейн, добрались даже до Чагуанаса. Джо и я отнесли пакеты наверх и выстроили туфли в ряд; мы насчитали восемь пар.
Увидев их, доктор Эммануэль Родригес всплеснул руками:
— О чем ты думала?! — Элен Родригес, побледнев, непонимающе смотрела на него. — Нужно завтра же вернуть туфли в магазины. — Затем, обращаясь ко мне, добавил: — Селия, пожалуйста, положи туфли обратно в коробки и разложи по пакетам, только не перепутай, что из какого магазина.
Его жена, всхлипнув, убежала в спальню и захлопнула за собой дверь.
В другой раз она вернулась из парикмахерской очень сильно накрашенной. В салоне появился новый консультант. Ресницы Элен Родригес отяжелели от черной туши, веки сверкали оттенками серебристо–зеленого и серебристо–голубого, на губах розовела перламутровая помада. Марва сказала, что она выглядит как кинозвезда. Однако когда в полдень появился доктор Эммануэль Родригес, он уселся напротив своей преобразившейся жены и спокойно съел ланч, ничего не заметив.
— Но ты же видишь разницу? — со слезами на глазах спрашивала она потом Марву. — Видишь?
— Конечно, мадам, — отвечала Марва. — Разумеется, я вижу.
