Доктор Эммануэль Родригес сказал:
— Она у нас работает и живет вместе с нами.
— И где же это, сэр?
— В квартале Сент-Клер.
— На какой улице? Недалеко от площади? Рядом с колледжем? — Он говорил, как будто стрелял очередями.
— Мэри-стрит.
— A-а, я знаю Мэри-стрит. Приятная улица.
Затем, словно опомнившись и поняв, что дежурный просто хочет узнать мой адрес и что весь этот допрос не имеет никакого отношения к службе безопасности, доктор Эммануэль Родригес поинтересовался:
— Полагаю, этого достаточно? — Резкий тон доктора, должно быть, удивил охранника.
— Да, сэр, благодарю вас, сэр.
В следующую минуту мы уже снова сидели в машине, шлагбаум поднялся, и мы поехали.
По широкому заливу плавало множество больших и маленьких лодок. Мы ставили машину в тени и, пока Джо разыскивал Вишну, худенького мальчишку-индуса, который должен был позаботиться о лодке, выгружали вещи. Доктор Эммануэль Родригес прозвал Вишну «Пропажа», потому что его никто никогда не мог найти. Если его не было дома, то он или болтал с кем-нибудь на пристани, или чистил рыбу, или мыл свою лодку — небольшую ярко раскрашенную пирогу, которая называлась «Саподилла». Увидев ее в первый раз, я никак не могла понять, как мы все в ней поместимся, но потом оказалось, что она очень вместительная.
Море с первого взгляда поражало своей синевой. Иногда оно бывало неспокойным. Остров Каррера вздымался из него, как спина огромного животного. На острове издавна размещалась тюрьма. Издали она казалась старой и полуразрушенной, и мне всегда было интересно, каково тем, кто там сидит. Вильям утверждал, что узники острова Каррера так голодают, что едят крыс.
— Как же они их убивают?
— Голыми руками.
— А как готовят?
— Раздирают на полоски, кладут мясо на железные решетки и жарят на солнце. Крыса по вкусу похожа на цыпленка, — сказал Вильям. — Крыса лучше, чем собака. Знаешь, сколько ресторанов готовит собак и крыс и выдает их за курятину?
Он говорил, что эта тюрьма еще страшнее той, что в Порт-оф-Спейн, потому что туда никогда не доезжают проверяющие — слишком далеко.
— Никто туда не ездит, никто их не навещает.
Я пожала плечами:
— Конечно, с какой стати.
— Нет ничего хуже, чем угодить в Карреру. Жуткое место. Лучше быть повешенным, чем попасть туда.
Сначала мы пересекали залив Бокас и попадали в Монос-Бей. Вдали виднелись острова прокаженных — Чакачакаре и Хуэвос. Островок Монос был весь покрыт растительностью, издали казалось, что там нет ни одного строения. Через несколько минут становились видны разбросанные среди зелени дома. Иногда мы могли рассмотреть их обитателей, сидящих на открытых верандах. Они что-то пили и разговаривали, а их дети играли перед домом или плавали возле берега. Многие жители Тринидада покупали здесь загородные домики. «Авалон» прятался за скалой, которую надо было обогнуть, чтобы попасть в бухточку. Просторный дом был покрашен в розовый цвет. Веранда была обнесена бетонной стеной, по ступенькам с нее можно было спуститься прямо на берег. Вода здесь была спокойной и имела зеленый оттенок.
Мы выгружали вещи на крошечный причал, и Джо взбегал по ступенькам вслед за отцом, который поднимался первым, чтобы отпереть двери. Вишну помогал нам, но иногда доктор Эммануэль Родригес сразу отпускал его. Я наблюдала, как лодка разворачивается и исчезает, оставляя за собой белую полосу иены, и меня всегда охватывало чувство, что мы можем здесь умереть — и пройдет еще много-много дней, прежде чем нас начнут искать.
Я распаковывала еду; обычно Марва давала нам с собой пилав, или запеченную рыбу, или тушеного цыпленка. Еще, конечно, были овощи и рис, и она всегда пекла кекс — имбирный или шоколадный — и масляное печенье. Кроме того, она выжимала соки — лаймовый и апельсиновый — и наполняла ими большие стеклянные бутылки. В доме всегда были запасы основных продуктов, потому что Элен Родригес считала, что лучше приготовить еду заранее и привезти с собой. Помимо всего остального, здесь была очень капризная плита. Я сервировала ланч на длинном узком столе. Пока все ели, я стелила постели, вытирала пыль и мыла ванные комнаты.
Моя спальня — маленькая комнатка с окном над кроватью — располагалась внизу. Прямо под окном росли банановые пальмы, так что я могла встать на кровать и сорвать банан. Но однажды во дворе за домом я увидела, как что-то ползает под фиговыми деревьями. Это был громадный паук величиной с ладонь — мне в жизни не приходилось видеть ничего подобного. Темно-коричневого цвета, волосатый, с раздувшимся брюшком, словно он только что кого-то проглотил. С тех пор, несмотря на духоту, я спала с закрытым окном. Я оставляла открытой дверь, чтобы в комнату попадал морской воздух.
