Церквушка была очень простой, без всяких витражей, совсем как церковь Сент-Джон в Черной Скале. Несмотря на это, она всегда была заполнена, в основном деревенскими. Впереди всех обычно стояли Карр-Брауны — мистер Карр-Браун в белом костюме и его миниатюрная жена в длинном платье и шляпке, похожей на шкатулку. Я только один раз мельком видела ее в доме. Оливковой кожей и глубоко посаженными темными глазами она походила на испанку.
В то утро мистер и миссис Карр-Браун первыми вышли из церкви. Мы с тетей Сулой, не торопясь, вышли следом и остановились в тени под пальмой, глядя, как они садятся в машину. Они, казалось, нас не замечали. Я спросила тетю Сулу, нравится ли ей миссис Карр-Браун. Она ответила, что за все эти годы так по-настоящему и не узнала миссис Карр-Браун. Люди считают ее очень застенчивой и склонной к уединению, но тетя Сула в этом не уверена.
— Она всегда была невеселой.
А сейчас, когда дети выросли и покинули дом, стала еще печальнее, несмотря на то что они часто приезжают в гости и привозят внуков.
— Не понимаю, как можно чувствовать себя несчастной, когда у тебя есть дети и внуки и они так часто тебя навещают, — покачала головой тетя Сула.
— Я даже ни разу с ней не разговаривала, — сказала я.
— Ничего страшного, ты еще успеешь с ней встретиться.
Но я никак не ожидала, что наша встреча будет такой странной.
Я проходила мимо большого дома, когда меня окликнула Седар.
— Мисс, — сказала она, поманив меня, — пойдемте, я вам что-то покажу. Пойдемте скорее.
Гадая, что бы это могло быть и почему она так возбуждена, я пересекла газон и поднялась по ступенькам на веранду. Девочка стояла, наклонившись, и рассматривала что-то на полу. Сначала я не разглядела, что это, из-за того, что доски были очень темными. Но, подойдя поближе, я увидела огромного черного скорпиона, самого большого из всех, каких я когда-либо видела, с длинным черным туловищем и грозно выгнутым толстым хвостом, готового нанести удар. Я закричала. Вслед за мной закричала и Седар: ее высокий пронзительный вопль заставил меня содрогнуться. И вдруг скорпион начал приближаться к Седар, нацеливаясь прямо на ее босые, слегка косолапые ноги — а я знала, что скорпионы любят жалить между пальцами ног, поэтому, подбежав ближе, я с размаху опустила ногу в ботинке на спину скорпиона. Я била снова и снова, пока окончательно не растоптала его. Седар закричала: «Она убила, она его убила!» — и, к моему изумлению, разразилась слезами и начала орать, как будто я только что убила ее лучшего друга. Я так разозлилась, что она кричит и плачет из-за того, что я убила тварь, которая была готова ее ужалить, что не выдержала и сделала что-то, чего никогда еще не делала: я ее ударила. Ударила по лицу. В ту же секунду на веранде появилась миссис Карр-Браун и спросила:
— Что происходит? Что случилось, Седар?
Мне показалось, что она обвиняет меня в том, что Седар в таком состоянии, и я сказала:
— Скорпион мог ее ужалить.
Джозеф Карр-Браун тоже вышел посмотреть, что случилось. Он завтракал, когда услышал крики.
— Ради всего святого, что это? — сказал он. — Такой шум, можно подумать, кого-то убили.
Я сказала:
— Кое-кого действительно чуть не убили, сэр.
Седар, прижимая руки к лицу, бросала на меня свирепые взгляды. Миссис Карр-Браун обняла ее за плечи и спросила:
— Это племянница Сулы?
И Джозеф Карр-Браун ответил:
— Да, да, это ее племянница.
И его жена, и Седар смотрели на меня с отвращением, как на кучу гнили. Развернувшись, я побежала к дому тети Сулы. Я слышала, как мистер Карр-Браун зовет меня по имени, но не оглянулась.
Тетя Сула лежала на кровати.
— Не волнуйся, — сказала она. — Всякое бывает. Ни для кого не секрет, что у Седар не все дома. Насчет миссис Карр-Браун тоже не переживай. Она всегда будет искать повод, чтобы тебя невзлюбить. Извинись перед Седар, и все будет в порядке.
Я была так расстроена, что даже не догадалась спросить: а почему миссис Карр-Браун будет искать повод, чтобы меня невзлюбить? И почему моя тетя среди бела дня лежит в постели, когда в это время она обычно работает? Мне даже не пришло в голову, что она может быть больна.
В тот же вечер, едва я вошла в дом, в дверях возник задыхающийся Таттон. Он сказал, что не знает, от кого письмо, потому что еще не научился читать, но «миссис Карр-Браун сказала, что это для племянницы Сулы».
Я посмотрела на марку и на штамп. Письмо пришло из Порт-оф-Спейн, адрес был напечатан на машинке.
— Спасибо, Таттон, — сказала я и продолжала молча стоять, пока он не понял, что я не собираюсь вскрывать письмо в его присутствии. Я подождала, пока он не скрылся из виду. Убедившись, что тетя Сула занята приготовлением ужина, я села на ступеньки и с бешено колотящимся сердцем вскрыла маленький белый конверт. В письме говорилось:
«Пожалуйста, приезжай при первой возможности. Доктор Эммануэль Родригес».
