Джозеф Карр-Браун прочитал отрывок из Послания к коринфянам. По тому как он говорил о тете Суле, чувствовалось, насколько тепло он к ней относился. Он говорил о ее мужестве и стойкости, о том, как преданно она относилась к его семье. Он использовал такие слова, как «благородство» и «достоинство». Сула работала у них больше двадцати пяти лет, и за это время не было ни одного дня, чтобы она хоть в чем-то им не помогла. Ничего из того, что он сказал, меня не удивило. Меня поразило другое: то, насколько опечаленным он был, и то, что его жена, стоявшая рядом с ним, выглядела совсем не грустной. Потом все помолились; Седар спела «Аве Мария». Ее голос подействовал на меня как порыв ледяного ветра. Я знала, что если сейчас расплачусь, то уже не смогу остановиться, поэтому я начала считать ряды разноцветных плиток на полу — сначала слева направо, потом справа налево. Потом все запели «Господь мой пастырь», а когда закончили, то какой-то белый мальчик объявил, что на веранде в большом доме будет подано угощение. Мне не хотелось идти, но я знала, что должна. Ради моей тети.
Вильям захотел взглянуть на домик тети Сулы, поэтому по дороге мы зашли туда. Почему-то я вдруг ощутила невероятную усталость. Я посидела в кресле-качалке, пока Вильям принес мне стакан воды.
— Так вот где ты пряталась, — сказал он, усмехнувшись.
Тем временем Соломон шнырял по комнатам.
— А твоя Сула была стильная дамочка, — сказал он, оглядываясь. Потом он вышел на веранду и закурил.
Рассердившись, я сказала:
— Пойдемте. Нам нельзя опаздывать.
На веранде большого дома стоял длинный стол, окруженный скамейками, и несколько маленьких. Все столы были накрыты скатертями и уставлены подносами с бутербродами, чипсами и сладостями, кувшинами с пуншем и соками. В ведрах охлаждались бутылки пива. Вильям, Соломон и я заняли места за маленьким круглым столом возле сейбы. Подняв голову, я увидела над собой черную паутину ее ветвей; казалось, она простирается над всем двором. Мы все как мухи в паутине, подумала я. Каждый в своей.
Люди собирались небольшими группами и негромко разговаривали. Публика была самая смешанная: молодые и старики, белые и черные. Я узнала детей Карр-Браунов — по крайней мере, я решила, что это должны быть они. Были здесь и совсем маленькие дети — видимо, внуки. Многие из присутствующих выглядели искренне опечаленными, даже малышка Рут, без устали таскавшая туда-сюда подносы с едой. Я подумала, что, должно быть, несмотря на скромность, тетя Сула пользовалась всеобщей любовью.
— Селия могла бы здесь жить припеваючи. Не понимаю, чем ей так нравится Порт-оф-Спейн. — Соломон вытянул ноги. — Ладно, им же хуже. Кто-то теряет, кто-то находит. — Подняв стакан, он допил содержимое. — Зато нам очень повезло, что она у нас есть, правда, Вильям? Как и доктору Родригесу. — И он подмигнул мне.
Дальше все пошло в том же духе. Не знаю, почему Соломон в тот день так много пил. Правда, никто не замечал, что он пьян, потому что он весьма умело это скрывал. Но я-то знала. И когда его заметили на втором этаже, где он якобы любовался ценным серебряным подносом, я понимала, что это неспроста. Соломон как раз крутился под дверью хозяйской спальни, когда оттуда вышла миссис Карр-Браун. Было очевидно, что он что-то замышляет. Видимо, она спросила: «С кем вы пришли?», и он ответил: «С Селией», а потом спросил, есть ли у нее в комнате туалет, потому что он «вот-вот лопнет». Поэтому, хоть я и пробовала заступиться за него перед Джозефом Карр-Брауном, я понимала, что у того есть все основания сердиться.
— Ты испугал мою жену, — сказал Джозеф Карр-Браун. — Что тебе понадобилось наверху?
Тень насторожился и встал рядом с хозяином.
— Что-то ее очень легко испугать, — самым беспечным тоном отозвался Соломон.
Собака подняла уши и раздвинула губы, обнажая клыки. Соломон цыкнул на Тень, пес грозно зарычал, из его рта потекла слюна. Я никогда не видела его таким.
— Собаки меня не раздражают, — ни к кому не обращаясь, заметил Соломон.
— Возможно, они тебя не раздражают. Зато ты раздражаешь меня, — вспыхнул Джозеф Карр-Браун. Он придержал Тень за ошейник.
Тут вмешался Вильям:
— Пойдем, пойдем, — сказал он и взял брата за руку, а я сказала, что уже поздно, а им еще предстоит долгий путь.
— И чтобы я больше
Соломон поглядел на Джозефа Карр-Брауна так, словно готов был его ударить. Потом Вильям оттащил его в сторону, что давно уже пора было сделать. Я услышала, как Соломон кричит, что еще покажет этому гребаному белому таракану.
Позднее, когда все уже разошлись, я подошла к Джозефу Карр-Брауну, который сидел на ступеньках и курил. До сих пор я ни разу не видела его курящим. У его ног неподвижно лежал Тень. Я спросила, нужно ли мне помочь освободить домик тети Сулы.
— Насколько я могу судить, тетя Сула не любила выбрасывать вещи. — Я постаралась, чтобы это прозвучало беззаботно.
— Не нужно. Я возьму пару помощников, и мы все сделаем. — Он добавил, что все, что я выберу из ее вещей, он пришлет мне в Порт-оф-Спейн. — Когда ты уезжаешь?
