— За твои кудряшки, — просто пояснил оборотень. — Видела, как растет горох? У него усики есть, которыми он цепляется за все подряд, чтобы к солнцу подняться.
Я улыбнулась:
— Так меня еще никто не называл.
Мы молча любовались садом, кипевшим от зелени. Грис вздохнул:
— Детка, между нами говоря, ты отвратно выглядишь. Тебя здесь кормят вообще?
— Кормят.
— Но ты не ешь?
— Не могу, — призналась я. — Не хочется совсем.
Грис больше не улыбался, смотрел серьезно.
— Это нехорошо. Надо бы к целителям.
Неопределенно повела плечом. Мужчина тяжело вздохнул:
— Ты понимаешь, почему Стах так себя ведет?
Много ума, чтобы понять причину, не требовалось.
— Он мстит за мой обман.
— Обман, — повторил Серый волк, потом еще раз, словно смакуя слово. И в упор посмотрел на меня: — Детка, то, что ты сделала, — это не обман. Это крутая подстава, как говорят переярки. Ты опозорила Стаха Карнеро на весь мир. Понимаешь? Ты выставила альфу сильнейшей стаи идиотом!
— Идиетом, — поправила я.
— Именно. Над ним не смеялся разве что глухонемой слепец. Волк не распознал некра, привел его в свое логово и спал с ним!
Я тяжело вздохнула. Когда-то давно, до знакомства с Карнеро и его волками, мне тоже казалось, что облапошить оборотня — это весело и круто. Подняла усталый взгляд на Серого:
— Ян, на мне провели обряд подмены личины. Знаешь, что это такое?.. Даже магистр не распознал бы в Анетте Метси некроманта.
Грис покачал головой.
— Это неважно, Люция. Наш мир суров, таких промахов не прощает. Ты в курсе, что после той истории ему уже восемь раз бросали вызов, считая слабаком и недостойным места альфы?
Я вспомнила видео, которое показывал Алоиз, задумалась:
— Слышала, но не знала, что вызовов было так много. И что?
— Ничего хорошего… для тех придурков, — Грис тряхнул головой. — А знаешь, что хуже всего?
— Что?
— Ты нравишься Стаху. Поэтому он и убить тебя не может, и простить не получается.
Скептически фыркнула:
— Не я. Карнеро нравилась Анетта.
Теперь уже фыркнул мужчина:
— Мы не люди, Люция. Мы влюбляемся не только в красивые глазки и длинные ноги. Запах, голос, движения. А это, согласись, никакой ритуал не изменит. Это твое. Особенно запах. А Стах от него с ума сходит.
Я не верила ни единому слову.
— Ян, так с теми, кто нравится, не обращаются.
— И тем не менее, Люция, Стах тебя любит.
Я громко, истерично захохотала. С ближайшего дерева вспорхнула испуганная птица. Даже меня напугал собственный смех — глухой, мертвый и безумный.
— Успокойся! Иначе мне придется дать тебе оплеуху, — предупредил Грис.
Закрыла рот ладонью и отвернулась. Смех сменился тихим плачем. До крови закусив губы, глотала рвущиеся рыдания. Смахнула слезы и повернулась к оборотню:
— Какая любовь, к дохлому котсу?! … Карнеро ненавидит меня!
— Между ненавистью и любовью на самом деле много общего.
— Да?
Грис повернулся ко мне, облокачиваясь на скамейку.
— Начиная с того, что в основе этих чувств — неравнодушие. И любовь, и ненависть толкают людей на необдуманные поступки. По сути это одинаково безумные вещи. А еще их можно испытывать одновременно, и тогда получается взрывоопасная смесь. Что и произошло с вами.
— Звучит странно и неправдоподобно. Такого не может быть, чтобы и любить, и ненавидеть.
— Ты еще мало живешь на свете, Люц.
— Возможно, но со стороны Карнеро и других волков я не видела ничего, кроме ненависти и издевательств.
— Ненависть между оборотнями и некромантами длится столетиями. Иногда мне кажется, что она появилась раньше нас. Мы растем в этой взаимной ненависти, растим в ней своих детей. Мы даже мысли не допускаем, что некромант может помочь, а вы, маги, уверены, что все мы — бездушные звери, неспособные на разумное поведение. И в каждом слове, в каждом жесте волки и некроманты ищут подтверждение своим страхам и своей неприязни, — Ян повернулся ко мне. — Думаешь, что со стороны Стаха это была любовь с первого взгляда? — волк засмеялся. — Ты бы видела лицо Черного, когда я объяснил, почему он так взъелся на тебя, почему гнобит, почему рискует своей жизнью и жизнью других волков, спрятав тебя от отступников в своем логове, — Грис помолчал немного. — Стах никогда никого не любил по-настоящему. Золотой мальчик: богатый, успешный, на морду смазливый. Да с половозрелого возраста волчицы за ним табунами вились. Он только выбирал. А тут первый раз влюбился! И в кого?! … Я бы сам ошалел на его месте.
— Как можно любить того, кого ненавидишь?
— Можно.
Я замолчала, глядя, как невыносимая мука пробежала по лицу Гриса. Значит, и у Серого есть свои тайны. Но сейчас меня больше интересовало другое.
— Что ты предлагаешь? Сесть и обсудить ситуацию с Карнеро?
