Из открытого рта не вырвалось ни звука, только сипение. Перед глазами расплывались радужные пятна, словно мыльные пузыри. Их становилось все меньше и меньше. Сквозь них различила бледно-голубые стены, приоткрытое окно. Спустя пару минут сообразила, что нахожусь в лечебнице. Из-за неплотно закрытой двери долетали голоса.
— …Ну что, довел девочку?! — возмущался чей-то женский голос.
Это Натали Санторо, пара Герва.
— Нат, заткнись! — а это Карнеро. Грубо, но без привычного запала.
— Ты понимаешь, что она не в шаге от безумия?! Она уже одной ногой там! — продолжала ругаться Натали.
— Я довел, я и выведу!
— Отстань от нее!
И альфа вскипел:
— Нат, отвалила!..
А дальше я не слушала, потому что из ниоткуда появились мои рачетсы. Я видела их, слышала, ощущала их присутствие. Они снова были со мной!
— … Нежить?!
На шум в палату вошли оборотни. Натали улыбнулась, глядя на мои обнимания с призрачными псами:
— Твои подружки вернулись?
Я только кивнула, прижимаясь к костлявому боку Тосанг. Реранг тихонько повизгивала, подсунув морду под мою ладонь. Оборотница, искоса поглядывая на нежить, поинтересовалась:
— Как ты себя чувствуешь?
— Нормально.
— Я же говорил, что ничего страшного. Обычный обморок, — Карнеро недовольно следил за происходящим.
Псы зарычали на него. Волк прищурился:
— Люц, уйми своих бобиков!
Тосанг угрожающе клацнула зубами. А Карнеро ухмыльнулся:
— Один звонок — и здесь будет группа Департамента, которая разыскивает таинственных тварей, порвавших маджа Дана и маджа Гельда.
Я цыкнула на рачетсов. Как Карнеро узнал? Именно этих военных осенью отправили на поиски Анетты Метси и именно они едва не поймали меня в Аврее-Десетре. Едва — потому что вовремя появились рачетсы. Вмешалась Натали:
— Давайте не будем ссориться, собачки.
Рядом хохотнул Герв:
— Ты, милая, или уточняй, кого имеешь в виду, или я сейчас оскорбился и негодую!
Даже я не удержалась от смешка. Это немного разрядило обстановку в палате.
Альфа через силу согласился на присутствие рачетсов в своем доме, но с условием, что показываться они будут только мне и ему с бетами. Тосанг и Реранг нырнули в подпространство. Карнеро повернулся к лекарю:
— Мы с Люцией летим домой.
Светловолосая женщина отрицательно покачала головой:
— Ты лети, а Люция останется в лечебнице.
Альфа клацнул зубами. В Натали лекарь взял верх над волчицей: женщина подбоченилась и нетерпящим возражений тоном заявила:
— Стах, Люция останется. Я понаблюдаю за ней пару дней, заодно подлечу и подкормлю.
— Зачем?
— То есть ты считаешь, что она в отличной форме?
Мужчина насупился:
— Кости целы, температура в норме.
— Она уже полгода волчица. У нее была течка?
— Нет, — выдавил волк после минутной паузы.
— Нет, и не будет. Посмотри на нее. В чем только душа держится? Она весит сорок пять килограммов! — Натали осуждающе посмотрела на альфу: — У тебя совесть есть?!
Оборотень недовольно посмотрел на меня, но я промолчала. В лечебнице будет лучше, чем дома. И мужчины, попрощавшись, ушли.
Санторо зашла через час, когда я лежала под капельницей и «ела». Я не удержалась:
— Ты очень дерзко говоришь с Карнеро. Он же альфа!
— Само собой, он альфа, но я знаю Стаха с детства. Наши отцы дружили и после смерти родителей, меня забрал Ерджей Карнеро. Поэтому в узком кругу мне дозволено опустить некоторые формальности.
Отвечала волчица неохотно, с высокомерными нотками в голосе. Я решила сменить тему:
— Что со мной случилось?
— А ты не помнишь? Отступники пробрались в поселок, чтобы убить тебя, а Стах спас.
— Это Карнеро так говорит?
— Да. А что?
— Ничего. Отступники… Кто-нибудь пострадал?
— Нет. Они шли конкретно за тобой, — волчица отошла к окну: — Когда тебя привезли, на твоей одежде были следы крови… Стаха.
Я знала, откуда они. Это я укусила оборотня, когда он пытался поцеловать меня.
Натали тяжело вздохнула:
— Люция, вам надо что-то решать со Стахом.
— Я не понимаю, о чем ты?
Волчица смотрела на меня в упор:
— Не знаю, что между вами происходит. Могу судить только по случайным репликам своей пары и слухам, гуляющим по Денте. Но это ненормально и это не в характере Стаха, так себя вести. Я знаю его с детства. Он ни разу не взял ни одну волчицу без ее согласия. Ни одну! Он мог обозвать, зло подшутить, но заставить физически — никогда. А ты…
Я прищурилась. Можно подумать, в моем характере терпеть издевательства!
— Значит, мне удалось задеть Карнеро так, как никому не удавалось ранее.
— Ты так и не поняла? Ты использовала женское очарование, чтобы добраться до тех проклятых бумаг. Ради них ты легла к нему в постель. Разве не так? — волчица не скрывала пренебрежения. — Ты дважды оскорбила Стаха: ты обманула его, как волка, — раз, и спала с ним не по собственному желанию, а потому что так было нужно, и этим оскорбила как мужчину, — два.
Я молчала, обдумывая услышанное. Честно говоря, этот момент — ущемленного мужского эго — не приходил мне в голову. Натали Санторо внимательно посмотрела на меня:
