Правда, оставался еще Лазарь Каганович, который числился в вождях до 1957 года и прожил после этой даты еще 33 года, — одинокий человек, забытый всеми, кроме антисемитов. В писаниях русской правой Каганович стал персонажем демонической силы, более могущественным, чем сам Сталин, злым гением вождя. По мнению правых, не сталинизм создал и сформировал советскую Россию, а «кагановичизм». Но этот тезис довольно трудно отстаивать. Те, кто помнят «железного Лазаря» (так его называли в бытность первым секретарем Московского горкома партии в 30-е годы), помнят также, что он был популярен не более, чем другие вожди. Никто не думал о нем как о еврее, он был просто одним из клевретов Сталина — как Ворошилов, Молотов и другие. Русские младшего поколения не интересовались Кагановичем. Во всяком случае, он был последним вождем еврейского происхождения — после него уже не было никого. Еврей как воплощение зла по-прежнему фигурирует в исторических романах — пропагандистском жанре, который не следует недооценивать. Но для массовой пропаганды нужно что-нибудь более живое, прямо связанное со жгучими проблемами, стоящими перед Россией сегодня. Нападать на евреев в 1992 году — в каком-то смысле то же самое, что винить татар за трагедию России: можно, конечно, но сегодня это не слишком убедительно.
Антисемиты прибегают еще к одному приему. Пусть в политике видных евреев сейчас нет, однако их много в науке и культуре — доля евреев там куда больше их доли в населении. Воздействие евреев на культуру чрезвычайно вредно для духовных ценностей русского народа. Правые считают, что евреи систематически разлагают и развращают русских людей. В смысле статистики правые вполне корректны. Доля евреев среди студентов всегда была высока, несмотря на любые ограничения. Евреев непропорционально много в Академии наук, в университетах (в особенности на естественных факультетах и в медицине), кинематографе, литературе, музыке, юриспруденции, средствах информации. В некоторых специальных областях, вроде шахмат и игры на скрипке, количество евреев особенно поражает. Крайняя правая требует, чтобы доля евреев в этих занятиях была ограничена их долей во всем населении (0,69 %, согласно публикациям «Памяти»). Русский писатель по фамилии Сорокин оповестил, что он не хочет, чтобы грузины, башкиры или евреи писали стихи по-русски[258], — не хочет, потому что не доверяет: они не могут правильно передать мелодию языка — на это способен только русский. Башкир должен писать для других башкир, еврей — для других евреев. Известный русский критик заявляет, что произведения Исаака Бабеля могут быть значительным явлением еврейской литературы, но в русской литературе им нет места. То же относится к картинам Шагала[259].
И в других странах шли когда-то горячие споры по этому поводу. Немецкие профессора объявили Гейне «не-немецким» поэтом задолго до Гитлера, а после 1933 года был запрещен даже Мендельсон. О вкусах не спорят, и нет сомнений, что убеждения Сорокина искренни и глубоки. Но большинство его соотечественников так не думают: стихи Пастернака и Мандельштама, и тем более песни Высоцкого и Галича, читают и помнят гораздо больше, чем стихи и песни самых знаменитых из политических друзей Сорокина. В многонациональном обществе, подобном российскому, где так интенсивно перемешивались расы и национальности, нелегко оперировать расистскими аргументами. Изучение русской аристократии показывает, что большинство самых древних и знаменитых родов были смешанной крови, многие — вообще нерусского происхождения: монголо-татарского, польского, немецкого и так далее. Я взял более или менее наугад пятьдесят фамилий видных представителей русской правой прошлого и настоящего. Ни одной из них нет в образцовой работе по русским фамилиям Бориса Унбегауна. Правда, и этот справочник не полон: фамилии Ельцина, например, в нем также нет. «Всякая кровь нечиста», — писал сто лет назад Константин Леонтьев. Тщательные обследования расовой чистоты в нацистской Германии были делом рискованным, а в нынешней России их и вовсе следовало бы запретить. Несколько вдумчивых писателей-националистов выделили ряд еврейских писателей, композиторов, художников, философов (вроде Рубинштейна, Левитана, Шестова, Франка) и включили их в число тех, кто способен по-настоящему понять и раскрыть русскую душу. (Все они, кроме Левитана, были крещеными евреями.) Но большинство евреев, заявляют эти писатели, не хотят и не могут достигнуть надлежащего слияния с русским духом из-за их врожденного космополитизма, беспокойства, отсутствия корней и постоянной тяги к модернизму. Литературные критики «Нашего современника» и «Молодой гвардии» доказывают, что это относится и к тем, кто воевал за Россию (Борис Слуцкий) и даже отдал за нее жизнь (Павел Коган, Михаил Кульчицкий, Иосиф Уткин): в их произведениях есть нечто преувеличенное, фанатическое и нет гармонии — в отличие от произведений истинно русских поэтов.
