Позднее, когда совсем разъяснело и слегка помягчал мороз, тот же сержант привел из подвала семерых чумазых педерастов. Они побросали убитых в кузов грузовика, который отвез их на лед Лебяжьего озера с таким расчетом, что по весне трупы отправятся в вечную темень холодных глубин, а над ними поплывут огромные белые птицы — лебеди. И все будет красиво.
Фунт пришел в себя к первой звезде. Зимой колымские звезды торопливы: чуть за полдень, они уже все на своих местах.
Лежащие сверху покойники успели подморозиться, окрепчать. Чужие смерти цепко держали слабые остатки его жизни. Неизвестно, что помешало ему смириться.
Зэк почувствовал себя абсолютно лишним в груде мерзлого мяса, и чей-то, даже не напоминающий собственный, голос крикнул ему: «Уходи!»
То был не голос, то был Глас, облегчивший самый трудный, самый первый шаг действа, отлучающий человека от смерти.
Человек принял Волю, разогрел ладонями кровь, приморозившую его к нижнему трупу. Расколотая пулей челюсть отозвалась робкой болью, но он едва не упал в обморок. Переждал, когда вернутся силы, уперся в нижнего покойника, свалил с себя двух хрустящих верхних.
Медленно, подчиняясь все той же требовательной Воле, обмотал ноги кусками снятой со своего друга Живицы байковой рубахи. Со звериным рыком заломил руки седому адыгейцу, стащил с него большой бушлат, замотал гудящую голову полой телогрейки, после чего прислонился к мерзлой куче бывших людей.
Он был свободен… Абсолютно свободен! Внезапная свобода не рождала восторга. Один среди моря холода.
Куда ни шагни — мертвая тундра. Без колючей проволоки и прожекторов. Жизни оставалось так много, что ее возвращение показалось ему насмешкой… Но она была возвращена, и он слышал Глас! Значит, кто-то судил иначе, предоставляя возможность продолжать существование. Тогда человек понял — в нем умер вор, и перестал бороться с собой. Придерживая слабыми руками расколотую челюсть, побрел в сторону лагеря. То был медленный поход странного существа, в котором не сразу возможно распознать человека, особенно когда зэк пытался двигаться на четвереньках, стараясь не потерять челюсть.
Ему повезло. Начальник конвоя остановил вскинувшего автомат конвоира: «Не торопись, Уткин!»
Этап смотрит на человекоподобное существо, которое держит в руках развалившееся лицо.
— Фунт! — сказал тот, кто опознал наколотый на шее крестик.
— Эй, начальник, он сдаваться пришел. Не стреляй, начальник!
— Вор пришел сдаваться… Разве это вор?!
— Куда бежать? Гольный мундряк!
