Выглядела она плоховато. Бледная, помада размазана, рот открыт. Ее голова лежала на подушке неудобно. «Наверное, с утра у нее шея будет болеть», — подумал Чарли. На полу около дивана валялось несколько мятых бумажных носовых платков, на столике стояли пустой бокал и наполовину выпитая бутылка белого вина. Телевизор был включен, но звук был очень тихий. По полу тянулся длинный шнур от телефона, а сам телефон лежал под рукой у матери, на диванной подушке.
Она заснула, ожидая, что телефон зазвонит. Она ждала звонка от Чарли.
Чарли стало не по себе. Несколько мгновений он ощущал что-то вроде электрического тока, бегущего по всему телу, и не мог сдвинуться с места.
Но потом у него возникло жгучее желание поскорее уйти. Он мог все устроить быстро и — как он надеялся — четко. Он должен был расстаться со всей этой суетой. Он мог это сделать. Он собирался это сделать. Он должен был это сделать.
— Пока, мам, — тихо сказал он и снова исчез.
На этот раз он появился неподалеку от станции метро «Блэкхорс-роуд».
Его отец переехал в квартиру в этом районе, чтобы жить поближе к своей новой «подружке». «Наверное, ее так надо называть», — подумал Чарли и неприязненно поморщился. Здесь отец жил с тех пор, как ушел от жены. Адрес Чарли помнил хорошо. Проблема была в том, что он здесь ни разу не был и поэтому не знал дороги. Чарли недовольно поцокал языком. Обидно было при его сверхчеловеческих способностях тратить время на поиски дороги. Но пришлось. Чарли остановился около стенда с картой района, стоявшего около метро. Ага. Вот эта улица. Через несколько мгновений он уже стоял около дома.
Плавно скользя вверх по теплому ночному воздуху, он стал заглядывать в окна. С южной стороны дома, около которой он материализовался, все окна были темными, кроме одного. К счастью (или наоборот), это окно оказалось тем самым, которое ему было нужно. На уровне шестого этажа Чарли замер в воздухе.
Он увидел их. Они стояли посередине кухни: его отец и женщина, которую Чарли почти не знал. Они обнимались.
Чарли никогда не видел, чтобы отец вот так обнимался с матерью. Отец стоял, прижавшись щекой к шее женщины. Он странно дрожал, и это совсем не понравилось Чарли. А женщина ласково гладила плечи отца Чарли.
В кухне все было яркое, новенькое и необыкновенно чистое — казалось, ею еще ни разу не пользовались. Лампа дневного света на потолке заливала кухню резким, каким-то больничным светом, и в этом свете обнимающиеся фигуры смотрелись еще неприятнее. У Чарли, наблюдавшего за ними из ночной темноты, противно засосало под ложечкой.
Чарли помнил, что ему сказал отец в тот день в китайском ресторанчике. «Когда у меня появилась возможность стать счастливым по-настоящему, я должен был за нее ухватиться». Чарли свирепо ухмыльнулся. Может быть, эти двое, на кого он смотрел сейчас, думали, будто они счастливы. Может быть, так оно и было. Но их счастью не суждено было стать долгим. Очень скоро они пожалеют, когда узнают о том, что случилось, они будут жалеть об этом до конца своих дней. И это вполне устраивало Чарли.
— Господи, Сандра, — наконец сказал мистер Фарнсворт, подняв голову и посмотрев на женщину.
Глаза у него были красные, припухшие.
— Вдруг он совершил какую-нибудь глупость? Что же мне делать? Хоть бы он позвонил!
— Понимаю, — сочувствующе пробормотала женщина. — Понимаю.
Но Чарли этого не услышал. Его уже не было около окна.
Исчезнув, он возник около моста Хангерфорд-бридж.
Из всех лондонских мостов через Темзу этот Чарли любил больше всех. С Хангерфорд-бридж можно было увидеть почти все достопримечательности города. Необыкновенно хороши склонившиеся к набережным желтые фонари. Чарли взглянул на черную тихую воду текущей под мостом Темзы — холодную, глубокую, беспощадную, и на секунду у него возникло такое ощущение, будто мост, а с ним и весь город движутся, а река неподвижна. Но в следующий миг он совладал с собой. До рассвета осталось совсем немного времени. Если он собирался закончить то, ради чего пришел сюда, нужно было действовать быстро. Он отошел на шаг от парапета и пустил в ход магию.
Даже в это время на мосту было несколько прохожих. Поэтому самым главным было сделать так, чтобы они не увидели Чарли и не поняли, что он делает. Чарли насупился, и пространство вокруг него начало искриться. В течение ближайших нескольких минут для любого прохожего все должно было выглядеть так, словно Чарли здесь нет. Теперь настала пора по-настоящему взяться за дело.
Воздух стал уплотняться и разогрелся. Чарли начал лепить из воздуха то, что ему было нужно.
