Кенди в очередной раз залился краской, и опять он почувствовал нечто странное в отношении Дорны. Но ему никак не удавалось четко сформулировать эту мысль.
— Я… не знаю, о чем ты…
— Прекрасно знаешь. — Она наклонилась к мальчику и зашептала в самое ухо: — Все очевидно. Это же написано у тебя на лбу. Давай раскалывайся, за кем ты охотишься. Может, нам удастся что-нибудь придумать.
Кенди чувствовал кожей ее теплое дыхание, и по всему телу у него побежали мурашки.
— За Питром, — признался он, сам не зная почему. — Но ты не должна никому ничего говорить!
— Ни за что на свете. — Дорна взяла мальчика под руку. Он постарался подстроиться под ее шаг. — Такой вариант, конечно, будет посложнее. Не уверена, что Питр интересуется мальчиками, пусть даже и с Земли. Могу поспрашивать…
— Нет, не надо! — в ужасе воскликнул Кенди. — Сразу станет известно…
— Кто не рискует, тот не добивается своего, парень. Но если ты такой уж застенчивый, ладно уж, не буду. Так, давай прикинем… — Девушка в задумчивости поджала губы. — Хеддис серьезно интересуется Землей, а ты как раз родом оттуда. С этого, видимо, и надо начинать. Гм… Земля… Что я о ней знаю? Только то, что она далеко. Еще знаю, что это довольно экзотическое место. Что туда можно добраться…
— И еще там жара, сушь и скука, — вставил мальчик.
— На этом, думаю, мы делать акцент не будем, — заметила Дорна. — А теперь помолчи немного и дай мне подумать. — Она что-то мычала на ходу себе под нос. — Мы ему скажем, что ты умираешь от какой-то ужасной генетической болезни, существующей на Земле, и что у тебя есть одно последнее желание. Или, например, что твои предки поручили тебе отыскать какого-нибудь красавчика и притащить его домой хотя бы и за волосы.
— У Питра слишком короткие волосы, не за что тащить… — вздохнул Кенди.
— Не морочь мне голову всякой ерундой. Может быть, надо просто взять его за жабры? Всегда хотелось испробовать на ком-нибудь этот метод. Звучит ужасно привлекательно, ты согласен?
Пока они шли, Дорна напридумывала еще с полдесятка планов — один невероятнее другого, — как завоевать внимание Питра Хеддиса. Мальчик смеялся, позабыв все свое смущение, и не перестал смеяться даже тогда, когда они нашли коменданта общежития и рассказали ей, что случилось с водосточным желобом. Пожилая дама вздохнула, пробормотала что-то насчет дерзких легкомысленных первокурсников и велела Кенди подойти к ней, как только у него закончатся занятия.
— Ну что, — сказала после этого Дорна, — тебе, наверное, пора на занятия, ловелас ты эдакий. Увидимся за ужином?
Мальчик кивнул и бросился наверх за своим миникомпом. Потом опять поспешил назад, на теплый солнечный свет. Занятия! Просто отлично. Значит, он сможет отвлечься от мыслей о Питре. Кенди прошел по подвесному переходу, потом поднялся по ступеням. Утренний ветерок шелестел в ветвях секвойи. Здания и балконы были украшены цветами в горшках, как настоящими, так и искусственными, красного и синего цвета — это были любимые цвета Ирфан Квасад. Шла подготовка к вечернему празднованию, на окнах и дверях повсюду виднелись плакаты и голограммы с надписями РАДОСТНОГО ПРОБУЖДЕНИЯ! Он не станет думать о Питре, нет, не станет.
Дерево площадок и переходов было то теплым, успевшим нагреться на солнце, то прохладным в тени листвы. Кенди нравилось ходить босиком, так всегда ходили реальные люди. В монастыре никто на это не обращал внимания, только в столовую полагалось надевать обувь.
Наверное, он должен последовать совету матушки Ары и поговорить с Питром на празднике. Все говорят, что Пробуждение — это пора новых начинаний, перемен, свежих решений. Люди приносили обеты, давали себе клятвы в том, как они изменят свою жизнь. В этот день также по традиции предлагали руку и сердце, он считался днем счастья, веселья и добрых намерений. А проявление грубости или неуважения считалось крайне плохой приметой. Самый подходящий момент, чтобы поговорить с Питром.
Только бы ему собраться с духом…