Подъезды к школе преграждали мешки с песком, горы мусора. На обочине валялся переломанный шлагбаум. Порядок в этой части города еще не наводили. Приоритет отдавался другим направлениям. В двухэтажном здании образовательного учреждения зияли пустые оконные проемы. Людей почти не было. Школа не работала. Алексей остановил машину у разбитых школьных ворот, вышел из салона, осмотрелся. Интенсивные бои с применением артиллерии здесь не велись, но перестрелки шли отчаянные. И гранаты широко использовали. Во многих местах обрушилась кладка, с крыши сползало кровельное покрытие. Козырек на крыльце держался на одном столбе, второй валялся в пыли. Конструкция угрожающе нависла над ступенями. Алексей учтиво подал руку, помог даме выбраться из машины. Как по мановению волшебной палочки, из-за угла появился патруль, сержант стальным голосом известил, что здесь закрытая зона.
– Табличку бы повесили, – проворчал Алексей, доставая удостоверение. – Засекреченные вы наши. Вопросы есть? Или будем продолжать вмешиваться в работу?
– Вопросов нет, товарищ капитан, – козырнул сержант. – Просим прощения, служба.
В школьном дворе царило запустение. У торца здания стоял остов подбитого грузовика «Опель-Блиц», зараставший бурьяном. Там же находился подорванный гранатой легковой «Хорх».
– И зачем мы здесь? – озираясь, недоуменно спросила Рита. – Это общеобразовательная школа?
– Да, средняя школа номер два города Гдышева. В годы оккупации здесь работала абверштелле – школа подготовки шпионов и диверсантов под патронажем абвера.
– Не знала, – удивилась Рита. – Но все равно повторяю вопрос: зачем мы здесь? Школа закрылась при наступлении советских войск. Курсантов и преподавателей эвакуировали, оборудование вывезли, ценные документы сожгли или забрали с собой…
– Не знаю, – пробормотал Алексей. – Не могу избавиться от мысли, что со школой связано нечто важное.
Именно с этой целью и создавался Смерш – противодействовать шпионам и диверсантам. Все остальное – вторично. Он обязан был все проверить. Рита была настроена скептически, но не возражала. Крыльцо пришлось проскакивать ввиду опасного козырька. Рита ойкнула, когда под ногой хрустнула плита. Алексей схватил ее под локоть, помог преодолеть опасный участок. Внутри все было заброшено. Нацистская атрибутика почти отсутствовала. Здесь работали и учились прагматичные люди, настроенные на конкретную цель. Излишние агитация с пропагандой не приветствовались. Со стен осыпалась штукатурка, облезала краска. В коридоре на отдельных участках были вывернуты половицы – тащили что-то тяжелое. Здесь тоже шла перестрелка, рвались гранаты. Двери были искорежены, побиты пулями и осколками. На полу и стенах сохранились брызги крови. Валялись обломки мебели. То же самое в классах – парты, столы, все вперемешку. В некоторых классах мебель и оборудование уцелели, но ничего интересного не нашли. Сохранились обрывки плакатов на русском зыке – по радиоделу, по саперному искусству. На полу лежала вывалившаяся из шкафа груда советского обмундирования, ее засыпала известка с потолка. Под окном пылились радиостанции, разбитые прикладами. В соседнем классе обучали тонкостям стрелкового мастерства, снова масса наглядных инструкций: как пользоваться советскими ППШ и ППС, немецкими МР‐40 и МГ‐42. Алексей методично обходил классы и кабинеты, поглазел на карту, отражающую европейскую часть СССР, а по задумке гитлеровских политиков – восточные земли «тысячелетнего рейха». Из канцелярских столов были выдвинуты ящики, остался только мусор, писчие принадлежности, никому не нужные вещи. В углу валялась потрепанная Библия на немецком языке…
Испуганно вскрикнула Рита. Алексей выскочил из класса, вбежал в соседнюю комнату. В глазах женщины отражался страх, она зажала рот ладошкой.
– Все в порядке, – натянуто улыбнулся Хабаров. – Кошка сдохла, хвост облез… – он поднял огрызок половой доски, чтобы сгрести останки бедного животного.
– Дело не в кошке, вы сюда посмотрите…
Она указала на рухнувшую перегородку, разделявшую два класса. Из груды кирпичей торчала искривленная рука – вернее, то, что от нее осталось после разложения плоти. Неприятные запахи отсутствовали – помещения продувались.
– Пойдемте, Маргарита Львовна. – Хабаров деликатно взял женщину за плечо и вывел из класса.
Похоже, давненько здесь не ступала нога человека. На втором этаже было чище, но и там свирепствовала разруха. С потолка отваливались балки, ходить под ними было неприятно. На втором этаже контрразведчики не задержались, спустились вниз.
– Пойдемте отсюда, товарищ капитан, – нетерпеливо потребовала Рита. – Не понимаю, что вас держит.
