И первый из них входит точно в горло англичанина.
Второй — в глазницу.
Со всего маха бью его плечом, прижимая тяжелое тело к пульту.
Руку подхватить!
Успел…
Позади меня слышу хрип, глухой удар…
Отчего-то у меня не возникает никаких сомнений относительно исхода схватки.
Тело Мэллори обмякает и заваливается куда-то вбок.
Вот же ж мать твою…
Удерживаю его, стараясь не отходить при этом с места.
— Помощь нужна?
Поворачиваю голову вбок — Шведов. Странно он выглядит — в форменных брюках и штатском пиджаке. В обеих руках по пистолету — мастер!
— Держу пока… только вот неудобный он, собака…
— Сейчас… придумаем что-нибудь…
— Майне геррен… уже всё?
Мы недоуменно переглядываемся.
Блин, да это же профессор! А мы тут, грешным делом, чуть о нём и не запамятовали.
— Всё — это вы, позвольте, о чём? — вежливо интересуется Проводник.
— Мэллори… он жив?
— Сомневаюсь, — бросив взгляд на развороченную глазницу англичанина, говорит мой коллега.
— Слава всевышнему! Надо срочно сообщить охране — на территории могут ещё быть их сообщники!
Так, дядя, похоже, что-то не догоняет…
— Вот что, любезнейший… — Шведов осторожно высвобождает руку мертвого англичанина из веревочной петли. — Ничего ещё не кончилось.
— Но почему?!
— Да потому, что ещё и не начиналось! — рявкает мой коллега. — Это, коли вам ещё непонятно, так себе… разминка была…
Оставив меня на минутку, он подскакивает к немцу и быстро скручивает ему руки. Той же самой проволокой — её здесь вполне достаточно.
И вот тут до фрица доходит…
Он просто дар речи потерял!
— Так, — обходит меня Иваныч. — Слушай, вот в подобных штуках я не силен… с рубильником — это ясно, но он ведь и спиной на что-то там опирался?
— И ногами… Проволока есть ещё?
— До… словом — хватит!
— Привязать его сможешь?
— К чему?
— К пульту, ясен пень!
— И каким макаром? Тут никаких дырок нет, не за что крепить!
— Черт…
Шведов задумчиво оглядывается по сторонам.
— Вот что… есть у нас тут спец… обождешь?
— А есть выбор?
— Это ты прав… но я ничего здесь не придумаю — не моя епархия!
— Обожду… куда ж денусь-то? Ствол мне какой-нибудь дай, а то — как нагишом стою.
— Три тонны тротила — мало?! — удивляется Шведов, но пистолет мне все-таки находит. И пару запасных магазинов.
Сдергивает с кронштейна на стене телефон и присобачивает его рядом со мною, подтащив для этой цели ящик.
— Ежели позвонят…
— Найду, что сказать. Давай — в темпе! У меня ноги не казенные!
Уже на пороге он оборачивается.
— Звать-то тебя как?
— Тезки мы с тобой. Только отчество — как у Пушкина.
— Лады! Жди!
Бухает, закрываясь, дверь.
Неторопливо идущий охранник ни у кого никаких подозрений не вызывал. Тем паче, что двигался он со стороны секретного бункера, куда посторонние (даже и солдаты охраны) не допускались. А этот — оттуда идет. Значит — из приближённых… ну и пускай себе топает… видали мы таких!
А то, что топает он в караульное помещение — так и вовсе объяснимо и как-то обыденно.
Поэтому, когда за спиною дежурного офицера скрипнула дверь, он ещё сидел, развалившись на стуле, и не успел вовремя повернуть голову в сторону входа.
А потом… потом у него просто не осталось возможности так поступить.
Ибо что-то твердое и холодное уперлось ему в затылок.
— Один лишний звук — и твои мозги забрызгают стол! Выстрела никто не услышит — оружие с глушителем.
— Э-э-э… да, я все понял!
— Тише говори! Где отключаются мины у ворот?
Лейтенант метнул взор в сторону небольшого пульта на стене.
— Понятно…
Жесткая рука приподняла его со стула и подпихнула к пульту.
— Отключить мины!
— Все?
— Два раза повторять?
Лейтенант обреченно кивнул и повернул тумблер. Погасла одна лампа — в верхней части пульта, и тотчас же загорелась вторая. На этот раз — внизу и не столь яркая.
— Дальше!
Ещё щелчок — и ещё одна контрольная лампочка.
— Мины у запасных ворот — их тоже отключить?
— М-м-м… тоже!
Нижняя часть пульта опоясалась сплошной полосой горящих ламп.
— Ну, вот… так гораздо лучше! Теперь — где включаются сигнальные огни? И в какой последовательности?
— Щиток на той стене…
И под краем крыши моргнули огоньки сигнальных ламп.
Щелкнуло незаметное реле в стенном шкафу…
