- Живет тихо, - немного подумав, ответил лейтенант. - Ничего такого за ней не замечено.
- Вы знаете, что ей присылают большие деньги?
- Так это она за девочку получает. Алименты.
- У одной девочки столько отцов! - усмехнулся следователь и рассказал участковому о том, что узнал в отделении связи.
- Да нет, папаша у Изольдовой дочки один, - сказал растерявшийся Черемных. - Видите ли, он капитан дальнего плавания. Бывает на другом конце земли - в Антарктиде, в Австралии и других заморских краях. Уходит в море на полгода и даже больше. А деньги на содержание дочери посылает через знакомых.
- Странно. А почему не сам?
- О, тут целая история! У того капитана есть семья, но когда он встретил Листопадову, то влюбился без ума. Хотел бросить жену, детей, но Изольда не приняла такую жертву. Поэтому и уехала подальше, к нам, в Нижний Аянкут, а капитана просила забыть о ней и дочке. Однако он как-то разузнал ее адрес и посылает алименты через других.
- Это вам сама Листопадова рассказала? - спросил следователь.
- Да об этом весь поселок знает!
- И что, Изольда Владимировна хранит верность отцу своего ребенка? Чикуров не скрывал иронии.
- Захаживает к ней из тайги мужичок.
- А кто такой? - оживился Игорь Андреевич.
- Он "бугор" в таежной "копне"* - будущей Киникии. Бичи зовут его чудной кличкой, как я вам уже говорил, - Гуру.
______________
* "Копна" - сборище бродяг, объединенных в группу, которую возглавляет "бугор" (жарг.).
- Гуру... А вы знаете, что означает это слово?
- Нет, - смутился участковый.
- В Индии так называют духовного наставника, учителя, - пояснил следователь и попросил описать внешность знакомого Листопадовой. Черемных сделал это довольно подробно.
- Вроде не похож, - задумчиво сказал Игорь Андреевич.
- На кого?
Чикуров рассказал о мужчине, посетившем в Москве Скворцова-Шанявского и, в свою очередь, ознакомил участкового инспектора с его словесным портретом.
- Иногда еще к Изольде захаживает бич по кличке Чекист. Он как бы вестовой этого Гуру, - сказал лейтенант и описал его приметы.
- Гуру курит? - спросил Чикуров.
- Да, сигареты. И Листопадова курит. Чекист - тоже.
- Вам задание, Яков Гордеевич. Сверхсрочное и очень важное.
- Слушаю.
- Нужно во что бы то ни стало достать хоть по одному их окурку. Я имею в виду Гуру, Листопадову и Чекиста.
- Понятно. Сделаем, - сказал лейтенант солидно. - Сегодня я вам еще буду нужен?
- Да вроде нет, - ответил Чикуров. - И постарайтесь выяснить, может, кто-нибудь из них был в октябре - ноябре в Москве? Ну и, конечно, узнайте настоящие имена Гуру и Чекиста.
- Постараюсь.
Следующий день был воскресенье. Игорь Андреевич снова проснулся поздно. В эту ночь он блаженствовал на новеньком диване-кровати, пахнувшем еще магазином. Он даже не смог поблагодарить хозяина за такую заботу: тот вернулся поздно, Чикуров не слышал когда.
На дворе было пасмурно, шел снег. Игорь Андреевич прислушался Востряков и Саяпин негромко беседовали на кухне.
"Жаль, что они дома, - вздохнул Чикуров. - Не удастся прошмыгнуть незамеченным".
Так и получилось.
Из разговора Вострякова и Саяпина Игорь Андреевич понял, что директор совхоза был вчера на совещании в РАПО. Это совещание и обсуждали за завтраком.
- Ей-богу, такое ощущение, что время в районе застыло лет этак двадцать назад! - кипятился хозяин. - Методы все те же - держать в страхе! Действовать только по указке! Сделаешь шаг вправо - выговор, шаг влево скамья подсудимых! Откуда же будет инициатива, к которой так призывают в Москве? Как можно требовать от руководителей производства смелых, самостоятельных решений, когда все запуганы? Сначала надо сломать этот психологический барьер. Пусть вздохнут свободно, почувствуют вкус к правде.
- Вот-вот! - поддержал его главный экономист. - Страх и правда несовместимы!
- Понимаете, Григорий Петрович, - продолжал возмущенно Востряков, ведь никто не встал и не сказал ничего по поводу планов на следующий год. Ну хоть бы поспорили, выставили свои соображения. А то опять: выполним, перевыполним... - Востряков махнул рукой. - Ведь в связи с переходом на полный хозрасчет и самоокупаемость столько вопросов стоит перед каждым хозяйством, а ясности-то нет! На что ориентироваться? На словах - свобода хозяйствования, самостоятельность, а на самом деле - все те же волевые решения! Короче, пока что полный разброд.
Послышался стук в дверь, и хозяин поспешил в прихожую.
По низкому и раскатистому голосу Игорь Андреевич узнал Черемных.
Лейтенант появился на кухне уже без полушубка и валенок. Поздоровался, пожелал приятного аппетита.
- Может, чайку? - предложил ему Востряков.
- Спасибо, уже чаевничал, - отказался лейтенант и выразительно посмотрел на следователя: мол, есть разговор.
Пошли в комнату, что занимал Чикуров.
- Порядок, Игорь Андреевич, - сказал Черемных, доставая из кармана три спичечных коробка, в каждом из которых лежало по окурку. - Вот этот Листопадовой. - Он ткнул пальцем в букву "Л" на коробке. - Это - Гуру, а это - Чекиста.
На двух других коробках стояли буквы "Г" и "Ч".
- Отлично, Яков Гордеевич! - довольно произнес Чикуров.
